Империя соблазна (ЛП) - Финелли Мила - Страница 80

Томмазо бросился вперед, чтобы направить ствол своего огромного ружья на яйца Барона, в то время как Чезаре обыскал каждого из корчившихся от боли байкеров и вытащил из кобуры на лодыжках два небольших пистолета.

Крики агонии не принесли мне никакого удовлетворения. Я хотел больше боли и страданий от этих троих. Я чувствовал вкус пороха в воздухе, когда я приближался к Барону, в то время как Джакомо нападал на безымянного байкера слева. Энцо вытащил гигантский клинок из своего ремня, радостно улыбаясь байкеру справа. — Это будет весело, — пробормотал мой брат.

Я пнул раздробленное колено Барона так сильно, как только мог, наслаждаясь последовавшим за этим воем, сорвавшимся с губ мужчины. Затем я схватил бильярдный кий и с грохотом сломал его пополам о край бильярдного стола, узкий конец которого с грохотом пролетел по комнате. Затем я использовал импровизированное оружие против Барона.

Я снова и снова бил его, стараясь не убить. Каждый раз, когда он начинал терять сознание, я вонзал ему в колено зазубренный край кия, чтобы он с криком вернулся к жизни.

Он умолял и плакал, слюна стекала по углам его рта и падала на пол. Но я не слушал. Он думал, что может зажечь спичку и уйти. Как будто пламя не последует за ним. Я хотел, чтобы он испытал ад на земле, прежде чем его встретит сам дьявол.

— Mangia merda e muori! 61— крикнул я ему. Жри дерьмо и сдохни!

Я ударил его так много раз, что остальная часть комнаты превратилась в размытое пятно. Моя рука болела от ударов, мышцы напрягались, пока я продолжал осыпать ударами голову Барона. Мне показалось, что я слышу голоса, но я не остановился.

Внезапно Джакомо оттащил меня от Барона, а затем Энцо оказался прямо передо мной. — Ты разве не слышал, как я звал тебя? — Когда я покачал головой, он выхватил у меня из руки сломанный кий. — Заканчивай с этим, fratello. Остальные двое уже мертвы. Пойдем домой.

Я взглянул на Барона. Пузырьки воздуха образовывались и лопались у него в носу с каждым вдохом, а единственный глаз, который не был опухшим и закрытым, смотрел на меня со смесью страха и смирения.

— Я еще не закончил, — сказал я, вытащил складной нож, схватил Барона за ухо и отрезал его.

— Видишь, testa di cazzo?62 Это был не Шейн. Это Джанго. — Я засунул изуродованное ухо ему в рот и, прежде чем он успел попытаться выплюнуть его, выстрелил ему в голову.

— Ты слишком много смотрел фильмов на яхте, — небрежно заметил мой брат, засовывая пистолет за пояс.

— А что еще нам оставалось делать? — проворчал я, когда мы шли к двери. — Эти фильмы помогали Мазу и мне оставаться в здравом уме.

— Мне нравятся вестерны, — сказал Джакомо. — За пригоршню долларов — мой любимый фильм.

— Отличный фильм. Леоне был гением.

Мы вышли на улицу, и Томмазо стоял на тротуаре, уставившись на мотоциклы. — Подождите, — сказал он. — Здесь пять мотоциклов, и мы убили четверых. На кухне никого не было. Вы думаете, бармен был рейдером?

Я ткнул большим пальцем в сторону входа. — Вы с Чезаре вернитесь и проверьте за стойкой, проверьте туалет. Убедитесь, что никто не прячется.

Пока мы ждали, я закурил сигарету, последнюю, которую я когда-либо курил. Я обещал Мэгги, что брошу их, и я собирался сдержать свое слово.

Через несколько секунд Томмазо вернулся с пятым байкером, который выглядел таким напуганным, как никто другой, кого я когда-либо видел. И в моей работе это о чем-то говорило.

— Я нашел его прячущимся в кабинке, Дон Д'Агостино, — сказал Томмазо.

— Как тебя зовут? — спросил я молодого человека. Ему не больше семнадцати лет.

— Уэйд, — едва смог выговорить байкер.

— Что ты там увидел, Уэйд?

— Ничего, клянусь! — прохрипел байкер.

— Это очень плохо. Чезаре, отведи его обратно и покажи ему, что случилось.

— Всё, я всё видел! — Уэйд поднял ладони. — П-пожалуйста, не убивайте меня!

— Cristo, — пробормотал Энцо с отвращением.

— Я не собираюсь тебя убивать. — Я снова затянулся сигаретой. — Я хочу, чтобы ты вернулся к остальным братьям и рассказал им, что здесь произошло. Дай им понять, что все кончено. Если они снова вернутся к нам, если они ступят где-нибудь поблизости от Паесано, возмездие будет быстрым и суровым. В следующий раз не останется никого, кто мог бы послать домой сообщение.

— Клянусь, я им скажу. Спасибо! — сказал он, вытирая сопли, текущие из носа.

— А теперь отвали, — рявкнул Энцо. — Пока мы не передумали.

— И ты пойдешь пешком, — добавил Джакомо. — Не на мотоцикле.

Уэйд не стал спорить. Он помчался по темной улице так быстро, как только мог, и скрылся из виду.

— Чезаре, — сказал я. — Хватай канистры с бензином. Ты и Томмазо облейте мотоциклы и бар. Я не хочу, чтобы что-то осталось.

Пока Чезаре и Томмазо принимались за бензин, я повернулся к Энцо и Джакомо. — Мы можем свалить отсюда, как только переоденемся.

Мы втроем разделись до трусов, и один из моих людей отнес нашу испачканную одежду к надвигающемуся костру. Когда мы переоделись, я хлопнул Энцо и Джакомо по спине. — Grazie mille.

— Prego, fratello, — сказал Энцо со злобной ухмылкой, которую я хорошо знал.

— Это было весело, — сказал Джакомо, застегивая ремень. — И если вы узнаете, что мы недооценили глупость этих байкеров, позвоните мне. Я с радостью сяду в самолет до Нью-Йорка и помогу вам закончить.

— Я сделаю это, не волнуйся.

Вернувшись во внедорожники, мы наблюдали, как Томмазо бросил горящую зажигалку в лужу бензина, которую немедленно охватило пламя. Затем огонь перекинулся на бар. Вскоре вся сцена превратилась в кучу пепла.

Именно так, как я и планировал.

Измученный, но взвинченный, я поднялся по лестнице в свой самолет. Мое тело всегда реагировало так после насилия, выбросом адреналина, и обычно требовались часы, чтобы успокоиться. Я не мог дождаться, чтобы выплеснуть всю эту энергию, трахнув свою женщину до бесчувствия сегодня вечером.

Энцо и Джакомо преследовали меня по металлическим ступеням. Они собирались вернуться в Торонто на самолете, высадив меня и моих людей в Паесано. — Помедленнее, брат, — крикнул Энцо. — Скоро ты ее увидишь.

— Поторопись, старик, — бросил я через плечо. — Иначе я уйду без тебя.

Я вошел в каюту, готовый начать отдавать приказы об отправлении, и тут же замер.

Мэгги сидела в одном из кожаных сидений, скрестив ноги, с бокалом шампанского в руке. Ее рот скривился, когда она увидела мое потрясенное лицо. — Сюрприз, — сказала она, поднимая бокал в тосте.

Мой разум не мог этого осознать. Она действительно здесь?

Затем моя сестра заполнила поле моего зрения, когда она пошла по проходу. — Я вижу, что все вернулись целыми и невредимыми. — Палома поцеловала меня в щеки, затем прошла мимо меня, чтобы поприветствовать Джакомо и Энцо. — Я так понимаю, что ваше поручение прошло гладко.

— Что...? — Я покачал головой, направляясь к Мэгги. Через три шага я обнял ее, прижав к груди. Мои мышцы расслабились, шум в моем мозгу затих, когда я вдыхал ее. Cazzo, мне это было нужно. — Как ты это сделала?

— Палома, — сказала она, приподняв подбородок и глядя на меня. — Это была ее идея.

Обернувшись, я поискал глазами сестру и обнаружила ее стоящей рядом с Энцо. Оба выглядели слишком довольными собой. — Пожалуйста, — сказала Палома, приподняв одну бровь.

Я сжал талию Мэгги, такой благодарный, что она здесь. — Grazie, — сказал я сестре. — Ti voglio bene.63

— Ti voglio bene, fratellone.64 — Палома схватила Энцо за руку. — А теперь мы оставим вас двоих.

— Подожди, куда ты? Ты разве не летишь обратно?

Энцо покачал головой. — Я нанял еще один частный самолет, чтобы доставить твоих людей и Палому в Паесано, а затем мы с Бускеттой вернемся на нем в Торонто. Этот — весь твой.