Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон - Страница 42

Сейчас, когда Колывано-Воскресенские заводы переданы в казённое ведение, было самое подходящее время напомнить об исполнении требований Синода, а уж как распорядиться трудом монашествующих и может даже специально выделенных приписных мужиков — это уже было в прямом ведении действующего на месте благочинного, то есть его, протопопа Анемподиста Антоновича Заведенского, дело. А уж исполнять возложенные на него обязанности Анемподист привык по своему разумению и не советуясь со всякими пришлыми монахами навроде Пимена. Да и строительство протопопова дома Анемподист считал прямой обязанностью всех прихожан его церкви, среди которых, между прочим, числился и Фёдор Ларионович Бер, и Ползунов и все приписные к заводу мужики.

«Они вообще должны выполнять мои поручения и благодарить меня, ведь я им даю возможность трудами земными в небесное царствие билет себе приобретать. Как там в притче про виноградник сказано, что хозяин виноградника сам решает кому и сколько выдать благодати. А кто здесь таким хозяином поставлен? Кто здесь руку им даёт благодатную поцеловать как не я? А что же это такое, совсем смирение потеряли, выделывают что вздумается и про благодать, которая у меня одного здесь по моему священническому рукоположению имеется, совсем забыли… Вон, тот же Ползунов, он когда последний раз на исповеди был? А ведь мне отчёты давать надобно о всех к исповеди пришедших, но особливо о тех, кто на исповедании не был. Что же это такое за дело, ежели они все здесь по своему разумению жить начнут, разве такое возможно?..» — Анемподист Антонович решительно вернулся за стол и продолжил излагать важные, по его глубокому убеждению, мысли в своём прошении к митрополиту:

«По имеющейся ныне милости…»

В животе Анемподиста предательски заурчало. Время было обедать, и он понял, что на голодный живот никакие толковые мысли невозможно сложить в одно целое.

Поёрзав в кресле, Анемподист Антонович попытался всё же что-то ещё сформулировать, но в животе заурчало в два раза громче, и он понял, что надобно вначале перекусить, потом отдохнуть и уже после браться за самую важную часть прошения.

— Эй, Никифор! — позвал Анемподист Антонович в сторону двери.

За дверью никто не откликнулся.

Протопоп, раздражаясь, встал и выглянул за дверь кабинета:

— Никифор, где тебя леший носит⁈

За боковой подсобной дверцей раздался шум, и она резко распахнулась, показывая заспанную мордочку дьячка:

— Батюшка… да я вот…

— Ты подлец чего это спать вздумал, а⁈ — грозно прогудел Анемподист.

— Батюшка, да я тут того… сморило чегой-то…

— Мигом на стол готовьте, трапезничать сейчас желаю! Да мигом, мигом, чтоб одна нога здесь другая там! — приказал настоятель Анемподист.

— Сию минуту, батюшка, сию минуту, — дьяк выскочил на улицу, подбирая на ходу полы подрясника, в которых у него спросонья путались ноги.

Анемподист Антонович вернулся в кабинет и допил остатки чая. В животе заурчало уже просто вызывающе громко, и он погладил себя как бы успокаивая животное возмущение организма.

Уличная дверь открылась и раздались тяжёлые шаги по предкабинетному коридорчику. Анемподист довольный, что его поручение выполнили так скоро повернулся к входной двери. Но в дверь вошла его супруга матушка Серафима:

— Батюшка, тут Ильюшенька от утренней службы совсем измаялся, да и детки наши тоже собрались ужо все, потрапезничать поди время-то пора уже? — Серафима смотрела своими огромными глупыми глазами с выражением вечного раздражения на лице, словно лицо её когда-то давно окаменело и так и осталось недовольной и глупой маской.

Но Анемподисту Серафима нравилась. Он за то когда-то и взял её в жёны, что была она бабой шумной, огромной и упрямой:

— Да, матушка моя, уже приказал трапезную накрывать. Ты бы пошла, порядок там навела, а то ведь эти подлецы совсем ничего сами сделать не могут, — махнул рукой Анемподист куда-то в сторону окна.

— И то верно, совсем уже страха никакого не осталось, забыли совсем о твоей, батюшка, неизменной заботе про их духовное состояние, благодарить забывают даже, всё от трудов им от тебя праведно назначаемых бегут да прячутся, — привычно затараторила Серафима. — Вот, намедни, — она трагически закатила глаза, отчего стала выглядеть как безумная корова. — Намедни-то вот чаго учудили у нас…

— Чего там? — нахмурился Анемподист, так как голод делал его настроение всё более мрачным и раздражённым.

— Так вота же значитца, дьяк-то Никифор…

— Ну?

— Так я ж ему и говорю, ты мол срочно облачение отца нашего настоятеля выстирай, а то оно же вота как, и свешной, и всякий другой на тканях налёт. А он чаго мне в ответ?

— Чего?

— Так и говорит, мол сейшас всё исполню, а сам так до позднего вечеру провертелся без дела, а только вота сегодня взялся чистить, — Серафима со значением посмотрела на Анемподиста. — Я ужо и так и эдак стараюсь их вразумить, а ведь диавол-то уводит их и всё тут…

— Ты это… того, — Анемподист пожевал губами. — Я ему вразумление дам, а сейчас иди, матушка моя, иди, по трапезной там порядок проследи, да чтобы немедля накрывалось, без всякого промедления… И Ильюшеньку тоже к столу позови, а то он вон как силами потратился, всё утро на службе так старался чтение выводил, наши вон бабы ажно заслушалися, — Анемподист Антонович немного поглупел лицом при этих словах.

— Ох, Ильюшенька-то наш, да вот достанется же кому счастье-то такое, — опять закатила глаза Серафима. — Так чтение выводит, так старается, что умиление в сердце прямо благодатью проливается.

Супруги помолчали.

— Ну так иди, матушка моя, иди, мне здесь дело одно закончить надобно и ждите в трапезной.

Серафима вышла, а Анемподист быстро сел за стол и написал:

«По причине великого утеснения в церквах, и по приказу Святейшего Синода имеется смиренно просить ваше преосвященство благословения на пристройку к оной Петро-Павловской церкви при Барнаульском заводе тёплого придела во имя святого благоверного князя Александра Невского, а на сию стройку истребовать приписных крестьян по числу малому хотя бы, да ежели милость ваша будет, то и монашествующих низшего чину возможно на сию благочестивую стройку призвать. Тем паче монашествующие сии находятся ныне при Барнаульском заводе и подвизались на обжиге кирпича силы прилагать, где и дело уже исполнили в большом количестве и достаточно, а посему прошу вашего соизволения на привлечение оных монашествующих для построек под надзором местного благочинного протоиерея, как и требует того нашей святой Церкви порядок».

Анемподист довольный собой отложил бумагу и направился в трапезную, по пути думая о том, что это не иначе как по вдохновению свыше ему пришла такая ясная манера изложения. «Ну и матушка моя, благодетельница и заботница, прямо кстати зашла да настроение мне подала необходимое», — так размышляя довольный протопоп Анемподист вошёл в трапезную, где на столе его уже ожидали куриные котлетки с запаренной капустой, маслянистые груздочки с лучком, отварная рыба и пироги с кручёной печенью.

Глава 21

Агафья закончила последний намеченный лист чертежа и встав потянулась всем телом. Потом подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на себя. Провела руками по груди, талии, поправила волосы и осталась довольна собой.

Внизу иногда было слышно голос Перкеи Федотовны, которая распекала кого-то из слуг. В дверь комнаты Агафьи осторожно постучали:

— Агафья Михайловна, Перкея Федотовна изволят вас к обеду звать…

— Да, сейчас спущусь, скажите Перкее Федотовне, чтобы не изволила беспокоиться, — Агафья взяла со спинки стула лёгкую пуховую шаль и накинула на плечи, но тут же сняла её и подошла к столику с бумагами.

«Так, вот это надобно сразу подготовить, а уж после обеда и пойду, отнесу Ивану Ивановичу, — она присела в кресло и стала собирать чертежи в аккуратную стопку, сортируя их по принадлежности к различным частям паровой машины. — Так, вот это котёл, это цилиндры, а где же чертёж чаш для цилиндров? — Она внимательно пролистала стопку бумаг. — Ах да, вот же он!», — она закончила раскладывать бумаги и достала большую картонную папку.