Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 34

— Худ, — произнёс он, и я не понял, что это значит.

«Худ… худ… разве не так звали одного из погибших охотников?» — подумал я.

— Один из тех, кто ушёл с Руши? — спросил я.

— Да. Он ушёл. Не вернулся, — ответил он, посмотрев на второе место.

Вот как. Скорее всего, этот Худ работал вместе с ним. Один создавал главные пластины, другой занимался отжимной ретушью. Таким образом, это уже напоминало мини-производство, каменный конвейер. Я молча, ведомый интуицией, сел туда, куда он смотрел. Сиденье представляло собой вкопанный в землю плоский валун, покрытый старой, задубевшей шкурой бизона.

Зиф не прогнал меня. Он лишь тяжело вздохнул. Его я сейчас понимал даже меньше, чем Сови.

— Смотри на локоть, — коротко бросил он. — Сила не в плече.

Он выбрал массивный нуклеус и начал показывать. Его движения были скупыми и точными. Перед каждым ударом он прикладывал отбойник к намеченной точке, словно примериваясь, а затем следовал короткий резкий щелчок.

— Видишь? — Зиф указал на край нуклеуса. — Здесь площадка. Камень должен быть как крутой берег реки. Если он пологий — удара не будет.

Я взял свой первый кусок. Он был холодным и тяжёлым. Мои теоретические знания из практики по экспериментальной литотехнике сейчас должны были либо спасти меня, либо окончательно выставить дураком.

— Угол должен быть меньше прямого… — прошептал я себе под нос, выискивая ту самую «площадку».

Я замахнулся галечником. Клык! Камень отозвался сухим неприятным звуком. Вместо изящной пластины от него отвалился бесформенный грубый кусок.

— Плохо, — констатировал Зиф, даже не повернув головы. — Ты бьёшь в сердце камня. А нужно — в его край. Ты хочешь убить его, а должен — освободить.

Я выдохнул, стараясь унять раздражение. Мои «академические яйца» явно не помогали в обращении с кварцитовым отбойником. Я попробовал снова. И снова. Площадка была засыпана моими неудачами, а пальцы уже начали ныть от непривычного напряжения.

— Худ… — вдруг заговорил Зиф, не прерывая работы. — Худ не смотрел на камень. Он чувствовал его пальцами. Как чувствуешь тепло костра.

Я замер, осознавая, что этот нелюдимый человек сейчас делится со мной чем-то гораздо более важным, чем техника удара. Он тосковал по напарнику.

— Я попробую чувствовать, — тихо ответил я.

Я закрыл глаза на мгновение, проводя большим пальцем по грани кремня. Я искал не глазами, а кожей те микроскопические неровности, которые подскажут правильный вектор. Вот оно. Едва заметное, едва ощутимое, но это оно.

Я нанёс удар. На этот раз звук был иным — звонким, почти музыкальным. От нуклеуса отделилась ровная длинная пластина с острыми краями. Зиф перестал стучать. Он медленно повернулся, взял мою пластину и поднёс её к свету восходящего солнца. Его глаза замерцали.

— Эхо… — прошептал он. — Оно отозвалось.

В этот момент за нашими спинами послышались тяжёлые шаги. Я обернулся и увидел Белка. Удивительно, но пока я занимался с Зифом, совсем потерял счёт времени. Лагерь уже проснулся. На площадке перед пещерой виднелись женщины и дети, но мужчин практически не было.

А Белк стоял и смотрел на нас, и в его взгляде читалось нескрываемое изумление, смешанное с подозрением.

— Уна убьёт тебя, если увидит, что ты не лежишь, — буркнул он, но в его голосе не было прежней злости. — И Горм тоже. Ему пришлось постараться, чтобы ты остался.

Он подошёл ближе и поставил предо мной деревянную грубо выдолбленную миску, от которой шёл густой пар.

— Ешь, новый Худ, — сказал он так, что я понял: «Худ» — это маленький камень, а «Зиф» — большой. — И заканчивай с камнем, а то подумают, что ты ранен совсем не так серьёзно, как есть.

— Нет, — буркнул Зиф, глянув на Белка из-под громадных надбровных дуг. — Он понимает камень. Худа нет. Пусть он бьёт.

Белк сглотнул. Спорить с неандертальцем — это вообще плохая идея, как по мне. Да и я не против поработать: заручиться поддержкой, возможно, физически самого сильного человека в племени — это не шутки.

— Зиф, ему нужно залечить рану. А потом хоть вообще пусть не слезает с этого камня, — проговорил Белк.

— Я сказал — нет! — в один миг голос Зифа изменился, он стал зычным, агрессивным. — Он слышит камень! Будет работать!

И неандерталец начал вставать, расправляя плечи. Белк был куда больше него, но это совершенно не пугало Зифа. Мускулатура и костяк неандертальца были развиты лучше, а само его существо было адаптировано для охоты на мегафауну. И, пожалуй, в этом случае Белк — отличная добыча.

— Зиф, я буду помогать тебе, — сказал я, стараясь успокоить его.

Но он шагнул на Белка, большие ноздри агрессивно раздувались. Пудовые кулаки сжались. Глаза широко раскрылись, упершись в молодого охотника.

— Зиф, не надо! — уже громче бросил я.

Мне не нравилось, как разворачиваются события. Даже если это была возможность, я не хочу зависеть от того, кто не может себя контролировать и чьих намерений я не могу предугадать.

Белк спокойно отступал, шагая назад, но не поворачиваясь спиной. Он не был испуган, но следил, чтобы быть готовым. И когда его нога вышла за пределы насыпи обломков камней, Зиф немного расслабился.

«Он видит угрозу своей территории? Защищает пространство, которое ему принадлежит? — думал я. — И я… уже в этом пространстве».

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел некую собственническую, дикую сосредоточенность. В этот миг меня прошила холодная догадка. Дело принимало опасный поворот. Моё любопытство, тяга к знаниям могли привязать меня к Зифу навсегда.

Я чувствовал, что в его первобытном сознании уже щёлкнул какой-то затвор: я стал для него не просто помощником, а продолжением его мастерской, его территории, заменой Худа. Но перспектива стать тенью неандертальца, оторванной от остальной жизни племени, запертой на этой площадке в каменных осколках, — меня вообще не радовала. Я должен был изучить это ремесло, но совсем не желал привязывать себя к нему.

У меня было чёткое понимание: нужно обозначить границы сейчас или никогда.

— Я буду работать с тобой, — твёрдо произнёс я.

Лицо Зифа начало медленно расслабляться, напряжение в плечах спало. Но я тут же добавил:

— Но прежде я должен залечить раны.

Челюсть Зифа мгновенно сомкнулась так, что зубы скрипнули. Из глубины его мощной груди послышался глухой, вибрирующий рык.

— Зиф, прекрати пугать Ива.

От этого голоса Зиф в одно мгновение вернулся в норму. Ярость испарилась, сменившись странным смирением. Он обернулся к подошедшему вождю.

— Шант! — выдохнул неандерталец.

Горм едва заметно улыбнулся, подходя ближе.

— Я давно не Шант, Зиф. Я — Горм.

«Шант… — мой мозг привычно зацепился за корень, лихорадочно выстраивая перевод. — Тот, кто видит следы. Имя вождя из прошлого».

Зиф больше не проявлял агрессии. Он стоял, опустив свои пудовые руки, пока вождь разглядывал нас обоих. Горм перевёл взгляд на Зифа и произнёс мягко, но уверенно:

— Соколёнку необходимо залечить крылья, Большой Камень, — он обратился к нему цельно, не сокращая имя. — Пусть он сидит рядом. Пусть смотрит, как ты работаешь, как слушаешь камень. Но сам за отбойник пока не берётся. Кровь на камне — плохой знак.

Зиф тут же согласно закивал, не выразив и грамма сопротивления. Казалось, воля Горма была для него единственным законом, который он принимал безоговорочно.

Затем вождь повернулся ко мне. Его глаз, окружённый сетью морщин, смотрел глубоко и пронзительно. Но я стойко выдержал этот взгляд. Уж у меня опыта на две его жизни наберётся.

— Не стоит обращаться к тому духу, чьей природы ты не понимаешь, Ив, — произнёс он, явно намекая на дикий нрав Зифа и его обособленность. — Тело твоё ещё слабо. Скоро придёт Сови, он должен осмотреть тебя.

Я послушно кивнул. Спорить с Гормом сейчас было бы верхом глупости. Да и смысла какого-то не имелось. Свои желания и страсти я уж подавить сумею. Даже смотреть за такой работой — одно удовольствие. Но то ощущение… когда камень раскололся под нужным углом, откликнулся на мои намерения… оно и впрямь было приятным.