Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 35

— Хорошо, — ответил я.

Вождь кивнул Белку, который всё это время стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за сценой.

— Белк, собирайся. Отправишься с Рандом и Вакой. Пойдёте к верхним тропам. Скоро племени подниматься, нужно наметить путь.

«Значит, скоро миграция выше, на луга. Сейчас как раз самое время подготовки. Но стоянку ещё не сворачивают, а значит, пока ещё период разведки и планирования», — подумал я.

Белк коротко поклонился и быстро направился к жилищам. Я проводил его взглядом. И как же мне хотелось пойти с ними! Посмотреть на настоящую охоту, увидеть слаженную работу группы, понять тактику… Правда, с Рандом и Вакой я, скорее всего, пойму это в качестве жертвы, поэтому лучше пока укротить свои желания.

Но Горм, словно прочитав мои мысли, положил руку мне на плечо.

— Тебе пока не стоит отходить слишком далеко от Зифа, — добавил он.

И тут до меня дошло. Я понял, почему старик Аза отправил меня именно сюда, под защиту этого угрюмого неандертальца. Понял, почему Горм так сразу отправил Ранда и Ваку на охоту.

«Они продумывают дальше, чем я думал. Намного дальше…», — осознал я.

Здесь, на площадке Зифа, я был в безопасности. Никто из тех, кто желал моей смерти — ни Ита, ни другие, — не рискнул бы сунуться на территорию, которую Зиф защищал с такой яростью. Это была моя зона карантина, моя живая крепость. Пока охотники в лесу, а я под присмотром «большого камня», статус-кво сохранялся. Горм просто выигрывал время, расставляя фигуры на этой первобытной доске так, чтобы я остался жив, а племя не раскололось.

Я посмотрел на Зифа, который уже снова склонился над нуклеусом, и на удаляющуюся спину Белка. Выживание — это не только быстрые ноги и острые копья.

«Это ещё и способность использовать тех, кто сильнее тебя самого.» — подумал я.

Глава 16

Сови закончил осмотр раны на моем боку. Его пальцы, сухие и цепкие, словно корни старого дерева, осторожно прощупали края повязки и, не найдя повода для беспокойства, переместились к моей голове.

Теперь он выглядел иначе. Старик сменил вчерашнее одеяние на какое-то ритуальное облачение, и эта метаморфоза заставила меня невольно подобраться. Теперь передо мной стоял не просто Сови — передо мной стоял Шаман, настоящий и важный религиозный деятель. На его плечи давил тяжелый мех волка, украшенный десятками костяшек, которые при каждом движении издавали звонкий костяной шелест. Шею густо усыпали бусы из разноцветных камней.

«А вот и потребитель „медового кремня“ и яшмы», — подумал я, глядя на него.

Особое внимание привлекали его волосы: заплетенные в тугие косы, они были утяжелены затейливыми деревянными дощечками. Тончайшая резьба на них складывалась в узоры и символы, значения которых я не знал. Но самым интересным был его лоб — густо смазанный охрой, он ярко поблескивал на солнце, превращая лицо старика в подобие ритуальной маски. Казалось, под этой чертой его взгляд стал еще более пронзительным, видящим меня насквозь.

Но сколько бы красоты он ни наводил, я понимал: он всего лишь человек. Пусть и весьма умный, и хитрый. И это было моё преимущество. Я не был подвержен его духовному влиянию. Правда, другие, очевидно, были. Хотя тот же Ранд уже ставил под сомнение его авторитет в качестве шамана.

— Уна отлично поработала, — проговорил шаман, едва заметно кивнув своим мыслям. — Пожалуй, даже Ита так не сумела бы.

— Согласен, — отозвался я, чувствуя, как пульсация в виске затихает под его пальцами. — Она знает своё дело.

Сови ухмыльнулся, и в его глазах промелькнул лукавый огонек.

— Наверное, это потому, что соколёнка не жалко. Можно попробовать новые способы, которые Ита запрещает.

Я остолбенел. Холодок пробежал по спине.

— В смысле? Она такое ещё не делала? Она… тренировалась на мне?

Шаман лишь покачал головой, не прекращая осмотра.

— Уна — умная девушка. Она видит то, чего другие не замечают.

«Она действительно умная, — подумал я про себя. — Потрясающе умная для этой эпохи. Окажись она в моем времени, могла бы стать нейрохирургом или выдающимся биологом. Или нет. Ведь талант — это лишь часть успеха».

— Ещё и красивая, — неожиданно добавил Сови.

Я замер, чувствуя, как предательская краска заливает лицо. Старик Коробов, Дмитрий Васильевич, кандидат наук — а краснеет как мальчишка!

«Взять себя в руки! Это же просто гормоны юного тела! — ругнулся я внутренне. — Что за нелепое стеснение?»

Но память услужливо подкинула воспоминание о её прикосновении. У неё действительно были нежные руки. Слишком нежные для девушки из этой эпохи. Даже Ита, при всём её статусе, была мощной, жилистой, явно привыкшей к труду. Но Уна была другой. Не может быть, чтобы она занималась только травничеством; каков бы ни был авторитет Горма, это не повод. Должно было быть что-то ещё.

Я решил зайти издалека, пока старик ощупывал мою голову.

— Разве стоит говорить мне такое, Сови? Уна ведь… она ведь принадлежит Ранду? Или он на неё глаз положил?

Пришлось постараться, чтобы выбрать верное выражение. Хотя с их образным мышлением я, думаю, ещё «наемся» фразеологизмами. Шаман издал сухой смешок.

— Принадлежит? Ни одна женщина здесь никому не принадлежит так, как ты думаешь, Ив. Видел я такие племена, правда, не думал, что Соколы тоже из тех, — посмеялся старик, — Хотя, Ита избрала Ваку единственным самцом, правда он не разделяет её желаний, — вот как, значит она осознанно выбрала одного партнёра, интересно, — Уна сама решает, с кем быть, а с кем нет. А уж что придумал себе Ранд, это уже его дело. Но, не каждой плоти суждено сойтись, — строго добавил он, словно намекая, что спать всем со всеми, тут не разрешается. И причины понятны. — Воля духов иногда бывает жестокой, как и воля человека.

Я мысленно кивнул. Логично. В обществе этого типа часто предполагают промискуитет, хотя я уже видел здесь отчетливые зачатки института семьи. Но это не было «беспорядочным смешением», о котором говорил Льюис Генри Морган. Антропология моего времени давно пришла к мнению, что полных «общих гаремов» никогда не существовало. Везде есть табу, правила и системы родства. И видимо Сови один из тех, кто следит за соблюдением этих правил.

Но я как пришлый, по сути, был самым «лакомым куском» — кровью извне, тогда как остальные здесь наверняка были в той или иной степени родственниками. И потому подтекст я ощущал в полной мере. Он буквально… тыкал меня в определённую сторону.

— Но Ранд и впрямь вряд ли захочет делиться Уной с тобой, да и её не спросит, — теперь уже без смеха сказал шаман, — Волк гордый, добычей делиться — не под стать хищнику. Добычу он привык отбирать, — продолжил Сови. — Но Ита… Ита никогда не позволит Ранду сделать ребёнка с ней.

«Ха, как мы быстро перешли к детям. Ну да, тут понятие „секса“ нераздельно с „рождением детей“. Даже понятия такого нет. Или я его не знал», — размышлял я.

— Почему не позволит? Они близкие… — сложно было подобрать аналог «родственникам», но я сумел: — Общей плоти?

Кажется, шаман сам подводил меня к нужной теме.

— Ита похожа на медведицу, что оберегает своего детёныша, — вздохнул Сови. — Она не видит, что детёныш уже стал настоящим медведем. Но с Уной всё иначе. Она не должна была жить. Её жизнь — подарок и отсрочка. Проклятье, что она несёт, рано или поздно вырвется наружу.

Старик присел рядом на корточки, и его голос стал тише, приобретая ритуальную напевность: — Дух Холодной Пещеры вселился в грудь дитя много зим назад. Этот дух-захватчик разжег внутри костёр, от которого нельзя согреться. Тело пыталось потушить его, кожа горела, а изнутри лилась вода, как капли росы проступают на листьях поутру. И это пламя пожирало её дух. Дыхание Уны было тяжёлым, как у зверя в капкане. Злой дух связал её дыхание невидимыми ремнями, наполнил их липкой темной глиной. Когда она дышала, это звучало как шипение воды об угли или хрип раненого оленя.

Я слушал его, и перед глазами вставала клиническая картина.