Эволюция целителя (СИ) - Харченко Сергей - Страница 42

— Нет, тишина, — ответил Пуля. — Так что вроде Мамонту мы и правда нахрен не сдались.

— Да поняла я уже. Всё тогда, пойду наводить порядок в раздевалках, — Настя надула губки и покинула приёмную.

А затем раздался её голос из коридора:

— Добрый день. Вы к нам? Надевайте бахилы Да, вот, в корзинке.

Захарыч вытянул от удивления лицо, и подался следом в коридор. Встречать первого клиента.

Я же занял место лекаря за столом. Подвинул к себе большую амбарную книгу, открыл её на первой странице.

В приёмную зашёл мужчина средних лет европейской наружности в светлом костюме.

— Добрый день, проходите, — предложил я ему стул рядом. — Что вас беспокоит?

Настя, постреливая глазками в нашу сторону, замерла у дверей. Захарыч остановился в стороне, наблюдая за пациентом.

— Доброго дня, — промямлил мужчина. — Владимир Жевунов, предприниматель я. Слабость уже который день мучает. Но почувствовал боль, буквально час назад началась. Геннадий посоветовал вас, вот я и приехал.

— Что-то ещё? — продолжил допытываться я, замечая испарину на его лбу, бледность лица. — Вы присаживайтесь.

— Ага, — кивнул мужчина и устроился на стуле, поблёскивая глазами. Затем прислонил руку к правому боку. — Потягивает вот здесь, очень странно тянет. И вновь начало болеть. Ещё желудок урчит жутко.

— Боли до этого точно не было? — спросил я, готовясь сформировать диагностический щуп.

— Нет, боли точно не было, — пробормотал пациент, затем нажал на живот и сморщился. — И вот опять, стрельнуло и тянет страшно.

Внезапно он вскрикнул от боли, глаза его закатились, и он сполз со стула растянувшись на полу.

— Твою же маковку! — воскликнул Захарыч. Он подскочил к нему, щупая пульс, когда я уже провёл быструю диагностику.

— Ох, он дышит⁈ — закричала побледневшая Настя.

М-да, мои опасения подтвердились. Я убедился, что с ним, следовало реагировать незамедлительно.

— Готовь операционный стол, Настя, — обратился я к ассистентке. — Срочно.

Глава 17

Настя выскочила в коридор, а Захарыч позвонил Пуле.

Громила притащил из операционной больничную каталку, тут же разложив. Вместе с ним мы перегрузили на неё потерявшего сознание, а затем покатили к той комнате, двери в которую уже были распахнуты.

— Что с ним, Алексей? — напряжённо спросил Захарыч, сопровождая нас. — Только не говори, что ты всё понял.

— Да, Егор Захарович, я всё уже понял, — сообщил я, когда мы закатывали пациента в операционную.

— Я не собираюсь играть с тобой в угадайку. Можешь сразу сказать, — резко выдавил пожилой лекарь. — Это похоже на аппендицит, но боли начались недавно, что очень странно.

Безболевой аппендицит. Редкий случай, и очень коварный. Пациент ходил с ним, а буквально час назад воспаление достигло пика, и вот тогда начались боли, поэтому бедолага и решил обратиться в клинику. В поездке больной ещё сильней раздраконил воспалённый аппендикс, а окончательно тот рванул уже в приёмной.

Всё это я вкратце объяснил Захарычу, который очумело посмотрел на меня, но решил не задавать пока лишних вопросов.

Жевунова перегрузили на операционный стол. На подкатном столике инструменты, большая лампа над нами на штативе.

— Свет, — обратился я к ассистентке, и она тут же опустила лампу-прожектор чуть ниже. — Убери рассеивание, сфокусируй.

Настя всё делала незамедлительно.

— Теперь скальпель, — вытянул я руку, затем взглянул на ассистентку. — Промыватель есть? У него развивается перитонит, нужна промывка.

— Анастасия! Что замерла⁈ — зарычал на девушку Захарыч. — В шкафу! Рядом!

— Точно! Я же его туда недавно поставила! Раствор есть готовый, из фурацилина и активного урра! — кинулась Настя к шкафу.

А я чуть глаза не закатил. Опять этот активный урр. Хотя из памяти Алексея я вытащил, что лекарский активный урр немного другого состава. Он более концентрированный, и отличается от обычного в процентном соотношении активных веществ к основной массе раствора.

— Двадцать пять процентов беру, — выдохнула Настя, собирая промыватель. По сути, большая пипетка с двумя носами, два шланга, отходящих от неё, напорный и обратный, на полу что-то вроде компрессора в виде пузатой таблетки.

— Постой. Там же от фибрина ещё чистить? — округлила на меня глаза ассистентка.

— Да, придётся, — кивнул я, уже натянув перчатки и удобней перехватывая скальпель.

Фибрин. Он точно там будет. В прошлой жизни мы проходили это на лекциях. По сути, фибрин — это ответ иммунной системы на воспаление. Нерастворимый белок, который препятствует распространению заразы по организму.

Я параллельно мониторил щупом картину. Фибрин уже образовался в виде белого налёта на брюшине. И его, разумеется, надо тоже удалять, ведь этот белок уже содержит патогенную микрофлору. После зашивания раны воспалительный процесс вспыхнет с новой силой, и потом не факт, что пациента можно будет спасти.

— Тогда тридцать процентов надо, — охнула ассистентка, кинувшись к полке и смешивая в большой цилиндрической кассете раствор фурацилина и поблёскивающего активного урра.

— Анастасия, ты меня разочаровываешь, — забухтел в стороне Захарыч. — У него перитонит. Разумеется, большая вероятность отложения фибрина! Чем ты думаешь?

— Я растерялась, Егор Захарович, — выдавила помощница.

— Это тебе не поцелуйчики на свидании, — зарычал Захарыч. — Здесь мы жизни спасаем!

— Поняла, — охнула Настя, вставив кассету в промыватель и включив компрессор. Затем она закрепила на штативе у стола пипетку с двумя носами, приготовилась подавать салфетки и кивнула мне.

Надо сказать, ассистентка всё сделала быстро, лишь по раствору не сообразила сразу, но ведь поправила сама себя. Поэтому Захарыч просто бухтит и придирается.

Да к тому же вновь память Алексея подкинула мне информацию по этому агрегату, который тарахтел на полу и посвистывал пипеткой. Мало того, что промоет брюшину и вытянет всё без остатка, так ещё и роль электроотсоса выполнит в самом начале — уберёт всю гадость из брюшной полости за секунды.

Вновь передо мной выскочили страницы из моей книги. Я пробежал глазами основные действия. Всё понятно. Теперь главное сделать красиво и чётко.

Пациент всхлипнул, затем попытался подняться. Баю-бай! Засыпай! Я отправил ему солидную дозу «Веселящего анестетика» эдак часа на три-четыре.

— А вот и ножичек, — расплылся в улыбке предприниматель Жевунов, не собираясь отправляться в анабиоз. — Буду резать, буду бить, всё равно тебе водить! Хо-хо!

— Алексей! Прекращай этот цирк! — рявкнул Захарыч.

— Спокойного сна, — бросил я Жевунову, и вслед швырнул ещё один импульс анестетика. Крепкий оказался дядька, но я это исправил.

Голова пациента упала на стол, он мерно засопел с улыбкой на лице, и даже слегка высунул язык.

— Делаю надрез, — сухо сообщил я и недрогнувшей рукой провёл скальпелем в нужном месте.

Кровь потекла из образовавшейся раны. Я развернул края, закрепил. При помощи диагностического щупа определил несколько крупных сосудов, сжал их с двух сторон зажимами.

Настя вовремя подавала нужные инструменты, так что все эти манипуляции заняли у меня всего-то не более двадцати секунд. Вытянул через пипетку избыток дряни и скопившуюся кровь. Аппендикс выглядел как лопнувший пятисантиметровый воздушный шарик, только его ещё знатно вывернуло наизнанку.

— Итак, диагноз. Безболевой аппендицит, перешедший в перитонит. Вторичный, вследствие разрыва аппендицита, — быстро забормотал я. Захарыч вовремя включил запись на своём смартфоне, фиксируя каждое слово. — По распространению — диффузный. Внутри обнаружены следы гноя и фибрина. Начинаю следующий этап — удаление остатков червеобразного отростка.

Я неоднократно делал это на тренажёрах, ну а сейчас руки просто повторяли движения, отточенные в прошлой жизни. К тому же я параллельно сверялся с инструкцией.

После того как я зашил крупные сосуды, дал команду Насте, и она приложила пипетку к ране, очищая её от токсичных скоплений и крови.