Старый, но крепкий 10 (СИ) - Крынов Макс - Страница 17

Но я мог усиливать его иначе. Сообщение, пришедшее с новым рангом, гласило:

Зелья — ваша жизнь. Вы посвятили себя зельям, и это не останется без награды.

Способность извлечения и смешивания эссенций получает особую глубину. Все вокруг есть эссенция.

Ваше тело обретает свойство безопасного поглощения зелий.

Все время с момента перехода на новый ранг я тестировал только «безопасное поглощение эссенций», если так можно назвать упивание эликсирами. Сейчас же мне нужно заняться другой стороной этого дара: извлечением эссенций. Потому что никакого иного способа добраться до ядра зверя я не вижу.

Ослабший за десятилетия или даже века, не питающийся ничем, кроме воздуха и сонных порошков, давно потерявший и жир, и мясо, почти переваривший самого себя зверь все еще был слишком могуч — если не на уровне показанных «Оком» вожаков орды — дерева со щупальцами и слизня, то немногим слабее. Даже шкура этого зверя была не обычной кожей и шерстью, а многослойным живым щитом, сплетенным из бесчисленного числа защитных эссенций.

Я закрыл глаза, переключаясь на «улучшенное осязание», взглянул и увидел их все. Разливающаяся по шкуре Крепость — эссенция физической стойкости, сплетенная из множества других: тяжесть, несокрушимость, надежность, стойкость, неподатливость, долговечность, несокрушимость. Удар меча, выстрел арбалета, взрыв простого боевого зелья — всё это разобьется о шкуру, вряд ли подпалив хоть один волосок. Мягкая шкура за века, что зверь рос и укреплял себя, переняла суть несокрушимости льда, подобного твердейшим камням.

Под Крепостью — Отпор (стойкость, ответный удар, противостояние), который я вообще видел впервые, но благодаря талантам алхимика смог опознать. Эссенция, которая возвращала часть любого удара, насыщая «ответ» холодом и льдом.

Еще глубже: Стужа. Эссенция, высасывающая тепло и вместе с ним — сами мысли о нападении, замедляющая реакции, покрывающая инеем атакующего врага. Настоящая суть безумного холода, который отнимает жизнь и дарует вечность в виде прекрасного и безжизненного изваяния.

Эссенции сплетались, цеплялись друг за друга и перетекали внутри шкуры, образуя защитный слой духовного зверя.

Я открыл глаза, и мир вернулся в привычные рамки: белый снег, серый камень под ногами, тёмная, почти чёрная шерсть зверя. Я докопался до шкуры, я даже не мог представить, чем ее можно пробить. Ни один яд, знакомый мне, не просочился бы сквозь «Крепость». Взрыв драконьей бомбы, возможно, потрепал бы этот слой, но «Отпор» выжег бы часть ударной волны, а остальное отправил обратно. Зверь вышел бы из огня потрёпанным, но живым и ещё более озлобленным.

Возможно, его сможет убить проклятие Свен Дэя, но проклятье обойдет шкуру, а убить в обход шкуры его могу и я с помощью какого-нибудь дыма или ядов, обращенных в газы. А так у меня нет никаких артефактов кроме ножа для разделки туш — ужасно острого и способного пластать даже кости, но нож работает только на мертвых противниках. Лезвие скользнет по шерсти живого зверя, даже не поцарапав кожу.

А ведь в этом мире есть существо, не только одолевшее духовного зверя, но и пленившее, и притащившее эту тушу на гору, — посетила меня непрошеная мысль.

— Все вокруг есть эссенция, — повторил я вслух, чтобы подбодрить самого себя. Слова прозвучали глухо и тихо и ни капли не подбодрили, но я опустился на колени рядом с обнажённым участком шкуры: прямо на ледяной камень.

Я снял с плеч рюкзак, достал пять небольших стеклянных флаконов с толстыми стенками. Они были пусты, но внутри каждого плескалось зелье из черепоцветов, которое я сварил на острове. Оно должно удержать эссенции, не дать им рассеяться, как это случалось при моих ранних неуклюжих попытках.

Я поставил перед собой первый флакон, выдернул пробку. Затем — положил ладонь на грубый мех и закрыл глаза.

Теперь я не только изучал защитные слои, но и искал нити, по которым эссенции передвигались по шкуре. Некие «энергетические капилляры».

Улучшенное осязание развернулось на полную мощность. Я ощущал под ладонью движение могучих токов Ци. Но даже у самой совершенной защиты есть недостатки — зачастую невидимые на первый, второй и третий взгляды, но есть. И спустя полчаса медитации я нашёл недостаток этой защиты. Микроскопический момент, когда по защитным слоям прокатывалась едва заметная судорога. В этот миг, наступающий раз в четыре с лишком минуты и длившийся треть секунды, связи между слоями на мгновение становились тоньше.

Я полагал, что такого окна мне будет достаточно.

Из моей ладони на шкуру тончайшими, невесомыми щупальцами протянулись нити собственной Ци. И в тот самый миг «вдоха», когда защита зверя была наиболее открыта для внутренних процессов, мои нити проскользнули внутрь. Не как враг, а как часть его собственной…

Боль ударила в виски, подобно ледяной игле. Я отдернул занемевшие от (чужого) холода пальцы, принялся растирать посиневшие кончики пальцев. В ладони бесновалась чужая Ци, которую я начал медленно поглощать, растворять в своей. Медленно, будто размывая ледяной водой кусочек льда.

Не будь у меня сродства со льдом, я остался бы здесь, недвижимой статуей. И тот факт, что зверь не хотел мне вредить и жаждал смерти, никак бы не помог.

Ладно… Ладно. Буду действовать иначе.

Я снова протянул правую ладонь к обнажённому участку шкуры зверя и направил поток своей Ци в кончики пальцев. Серебристые нити моей духовной энергии осторожно проникли в верхний слой шкуры, нащупывая узел одной из эссенций Крепости. Я аккуратно, будто пинцетом, подцепил ее, потянул, и…

И первая попытка окончилась провалом. Эссенция не желала покидать родную структуру. Она была вплетена в общий узор защиты, сцеплена с другими эссенциями. Когда я попытался дёрнуть, всё переплетение эссенций дрогнуло, по пальцам ударила новая волна жгучей боли. Я инстинктивно отдёрнул руку. Боль пульсировала в суставах, а в пальцах бесновалась чуждая Ци.

Я глубоко вздохнул, давя желание выругаться.

Спокойствие, только спокойствие.

Ну, и анализ.

У меня почти получилось. Эссенция поддалась. Только вот нельзя было выдёргивать одну толику энергии, не ослабив её связей с другими.

На этот раз я действовал двумя руками. Я пустил Ци по обеим ладоням, но не пытался что-то вырвать, а начал распутывать эссенции, осторожно разъединяя их, будто выуживая репьи из спутанной собачьей шерсти.

Это требовало невероятной концентрации. Каждый «узелок» сопротивлялся, цеплялся, пытался восстановить связь (и зачастую успешно). Но чего у меня точно было в достатке — так это настойчивости и упрямства. Помогало и «осязание», показывая малейшие колебания энергии и предупреждая о напряжении, которое вот-вот сорвётся в болезненный разряд по пальцам.

И вот — первый успех. Небольшой сгусток энергии отделился от общего полотна. Я медленно, плавно обволок его своей Ци и потянул к себе. Спустя пару секунд эссенция опустилась в вязкую жидкость подготовленного зелья, а там уже медленно опустилась на дно, превратившись в крохотную светящуюся искорку.

Получилось.

Дальше пошло быстрее, сноровистее. Пальцы двигались увереннее, и эссенции одна за другой отправлялись в свой стеклянный плен. Они не смешивались, не переплетались — каждая застывала на дне маленькой светящейся частичкой.

Я увлёкся. Ощущение было сродни разгадыванию сложнейшей головоломки, или — собиранию пазла наоборот, где нужно извлечь правильно каждую деталь. Часы спустя я уже не вытаскивал отдельные нити — я выплетал целые фрагменты узора, освобождая от защитных эссенций куски шкуры размером с ладонь. Кожа под ними становилась обычной — прочной, но лишённой сверхъестественной стойкости.

Если бы не молчаливое согласие зверя, если бы не его полная неподвижность, если бы не ослабленное состояние, у меня бы не получилось сделать того, что я делал сейчас. Но существо не сопротивлялось, и я работал.

Наконец передо мной стояли три флакона, заполненных светящимися точками.