Кроличья нора (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 24

— Ладно, давай не будем, хорошо? Просто уясни, что все всё уже знают. И кстати, к нам приходил Кирилл. Это тот парень из галереи, которому ты челюсть сломал. Так вот…

— Ну, допустим, не сломал. Это он что ли наговорил ерунды?

— Он просто объяснил по-человечески, что не хотел Насте ничего плохого делать. И вообще, он обижен не на неё, а на тебя, понимаешь?

— Обижен, бедный?

— Не ёрничай. Ты его избил, вот он и… разозлился на тебя…

— Их было пятеро, для справки, — хмыкнул я, уже догадываясь откуда ветер дует.

— Слушай, не надо только выкручиваться, изворачиваться и всё вот это. Будь мужчиной, ты ведь уже большой парень. Здоровый лоб. На тебе пахать можно, а ты… Короче, нужно уметь отвечать за свои поступки. У него, кстати, родители очень приличные люди. Папа большой начальник на железной дороге, а это кое-что да значит. Так что не надо пытаться свои проблемы возлагать на других. Ты и в школе вон набедокурил. Избил новичка какого-то. Он только появился, а ты его сразу отметелил. Прямо тюремные практики какие-то. Тоже, скажешь, впятером на тебя напали? Нам Медуза ваша всё рассказала. И что с ней ты себя неподобающе грубо и по-хамски ведёшь и школьников задираешь. В общем, Сергей…

Сходили всё-таки к Медузе. Блин.

— Погодите, Максим Алексеевич, — помотал я головой. — А сами вы замечали за мной всю эту агрессию, хамство и грубость?

— В том-то и дело, что нет, — ответил он и прищурился. — А это значит, ты хорошо умеешь врать и лицемерить. А мне всё это лицедейство не нравится. Недостойно мужчины. Я тебя не воспитываю, у тебя своя голова на плечах имеется. Но ты подумай над моими словами. Подумай и сделай вывод. Ты же только жить начинаешь, у тебя всё впереди. Жизнь долгая, но вот эта дорожка, на которую ты встал, она, знаешь, до добра не доведёт. Я понимаю, мать одна воспитывает, всё ради тебя, колотится из последних сил, мужской руки нет. Ну так помоги ей, не подводи. Возьми себя в руки. Осознай ответственность.

Я только головой покачал. Мышь зло вгрызлась в сердце. Выпусти я её, она бы этому папе горло мигом перегрызла бы. Но я не выпускал и, по-своему, даже сочувствовал ему. Ему явно сейчас было нелегко. Хреново даже.

— Знаешь, Сергей, — продолжил он, — Настя в тебя влюблена, конечно, это невооружённым взглядом видно, но у неё ведь ещё ветер в голове. Это тебе скоро восемнадцать и жизнь, полная острых ощущений, а она девочка домашняя, ещё вчера в куклы играла, это ж понимать надо. Я говорю, у неё ветер, а вот что у тебя в голове? Как ты вообще…

Он замолчал, сжал челюсти, и на скулах его вздулись желваки. Похоже, он прилагал неимоверные усилия, чтобы сохранять спокойствие.

— Как ты мог заставить её сделать эти фотографии?

— Что⁈ — воскликнул я.

— Не устраивай цирк! Я их видел!

Он опять прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

— Это вам тоже Медуза сказала? — спросил я.

— И сказала, и показала. И объяснила. В общем, давай, не будем ничего обсуждать, спорить и доказывать. Просто отстань от Насти и всё. Забудь её. Вон сколько кругом девушек ярких, симпатичных и раскованных. Что ты к ней привязался? Зачем она тебе? Ради юмора? Нехорошо пользоваться беззащитностью девушки, которая не осознаёт своих действий. Я тебе, как мужик мужику говорю. Хуже нет. В общем… Я ничего не буду предпринимать. Не волнуйся. Я Насте пообещал, что ничего тебе не сделаю, для неё вся эта история…

Он снова тяжело задышал, но взял себя в руки. Воля у него была железная, конечно. Я бы, наверное, так не смог.

— В общем, неважно, я говорю, я тебя никак не буду пытаться наказывать. Просто отстань от неё. Не порть девочке жизнь. У неё из-за тебя и так… И не звони, телефон у неё мать забрала. И в школе не подходи. Все учителя будут в курсе и сразу просигнализируют. Короче, даю тебе шанс. Ну… а если ты не поймёшь, тогда я уже с тобой буду не так разговаривать.

Я покачал головой. Объяснять и доказывать ему что-то сейчас было бесполезно. Да и что сказать? Стоять и лепетать, что-то типа да я, да он, да они? Я тоже сжал зубы. Сука Медуза. Не испугалась. Вернее не так. Она испугалась, стопроцентно испугалась, но сумела подстраховаться и заручиться чьей-то помощью? Чьей⁈ Догадка у меня была. И этот хер Кирюха вылез из-за печки. Сука.

— Мы договорились? — спросил Настин папа.

Я не ответил.

— Я не понял! — воскликнул он, теряя самообладание.

— Максим Алексеевич, — сказал я, прямо и открыто, глядя ему в глаза. — Вы на мой счёт заблуждаетесь. Но я вас услышал.

Формула максимально идиотская, но, на удивление, она работала. Сработала и сейчас. Батя хотел ещё что-то добавить, воздуха в грудь набрал, но передумал и просто кивнул. Он развернулся открыл дверь и вышел на площадку. Но там задержался и, повернувшись, бросил:

— В общем, я тебя предупредил, Сергей.

Он кивнул и зашагал к лестнице. А я прикрыл дверь и сжал кулаки так, что чуть вены не полопались на руках. Зазвонил телефон. Это была Жанна.

— Привет, — пасмурно бросил я.

— О, — хмыкнула она. — Ты чё там? Оставь меня, старушка, я в печали?

— Задумался просто.

— Ладно. Я поняла. Ну что, давай, лети ко мне, я развею твою тоску-печаль. Домой, ты понял?

— Это вряд ли, — ответил я.

— Ты не наглей там! — воскликнула она. — Сказала, развею, значит развею. Давай, ноги в руки и мухой ко мне.

— Жанна, послушай…

— У меня есть инфа, — перебила она. — Эксклюзивная и специально для тебя. Через полчаса жду.

Она отключилась. Я постоял немного, слушая тишину. Сейчас бы выехать на какой-нибудь пустырь, да пристрелять свои новые стволы. Бах! Бах! Бах! Глядишь, и в голове бы прояснилось. Особенно, если палить не по пивным банкам, а по Кирюхе. Вот это была бы разрядка напряжённости. Разрядка так разрядка…

Впрочем, в голове моей и так было довольно ясно. Ясно и прозрачно. Оставалось только мышку свою укротить, чтоб сидела и не дёргалась.

Я вышел из дома, легко сбежал по ступенькам, прыгнул в свой суперларгус и сорвался с места. Резина завизжала, а холодный мотор натужно зарычал. Не «Феррари», конечно, но и так было неплохо. Вылетел со двора и врубил радио. Там орали AC/DC. То, что было нужно. Я выкрутил ручку громкости на полную и втопил педаль газа. Задок занесло, но я, не сбрасывая газ, рванул вперёд.

Динамики хрипели и крякали, не справляясь с мощой, а бэтмобиль дёргался, переходя с передачи на передачу. Его возило по скользкой дороге, но я пёр вперёд, не сбавляя оборотов, не щадя технику. В песне грянули выстрелы из пушек и попёр такой драйв, такой нерв, такой эм цэ квадрат, что от меня шарахались на дороге все. Стёкла дребезжали, и я не мог сказать наверняка, было это от скрежещущего голоса вокалиста, воющих гитар, палящих пушек или от энергии, которая хлестала из меня самого, вылетала почти видимыми светящимися струями.

Лифт у Жанны не работал, и я взлетел по лестнице, как боевая ракета. Открывай, Командор пожаловал! Бум! Бум! Бум!

Жанна отступила, пропуская меня в прихожую, будто шарахнулась от волны огня.

— Полегче, полегче! Эй!

Я притянул её за шею и чмокнул в висок.

— Полегче, сказала! — со смехом воскликнула она. — А то я уже мокрая вся!

Я сбросил кроссы и двинулся в комнату. Прошёл и сел в кресло.

— Давай, сразу в спальню, — засмеялась Жанна.

— Нет, — покачал я головой. — Рассказывай.

— Краснов! Пипец, конечно, ну ты и кадр.

Она уселась на другой конец дивана, повернулась ко мне, поджав под себя одну ногу, а руку положила на спинку дивана. Узкая юбка задралась, открывая эротические секреты майора Сучковой.

— Ты почему не на работе? — спросил я.

— Дела были, вот заехала ненадолго.

Я кивнул, не собираясь подробно останавливаться на её обстоятельствах.

— Ну что, друг ситный, — усмехнулась она. — Опять вляпался во что-то?

— С чего ты взяла? — нахмурился я.

— А тут и брать не с чего. Это же закон природы.

Я не ответил, ждал того, ради чего примчался сюда.