Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 9

Что делал бы в моей ситуации нормальный человек? Закатил истерику, такую, чтобы окна в машине задрожали!

Я же сижу и молчу. Терпила, блин!

Стыдно орать как-то...

Глаза, вместо того, чтобы смотреть в сторону родного дома, который, быть может, вижу в последний раз (Борис начал его строить ещё в молодости, до нашей свадьбы на участке, где когда-то стоял домик его бабушки — мне здесь при разводе ничего не достанется), то и дело косят в сторону Темнейшества.

Лежит на сиденье с закрытыми глазами. Весь такой спокойный. Ну, а чего ему волноваться, если он сегодня свободен. Это мне на работу надо...

Есть в нём что-то...

Ну, Ксюшенька, давай! Додумай до конца, что в нём такого есть!

Наглость через край?

Явное безумие проглядывается?

Это всё да, но...

Но красивый...

Ну, что? Что красивого-то?

Скулы слишком острые... Нос длинноват. Брови разрослись так, что впору депиляцию делать. Щетина эта. Губы... Ну, губы разве что... Особенно нижняя...

Ну, плечи широкие ещё ничего так смотрятся. И без рубашки он был просто шикарен.

Борис давно заплыл жирком — ни пресса, ни мускулов. Мощь есть, да. За счёт большого роста и веса. А тут — вон, высушенное подкачанное тело. И когда он только деньги зарабатывает, если то в спортзале, то на шашлыках, то женщин ворует!

Лениво приоткрывает один глаз:

— Нравлюсь?

Чего?

— Нет! — выпаливаю, отводя глаза. Как он узнал, что я пялюсь?!!

— А чего смотришь тогда так?

— Как?

— Как будто нравлюсь.

Пораженно качаю головой. Я попала в руки какого-то ненормального! Разве нормальный человек вёл бы себя так? Разве нормальный делал бы такие предложения? И спрашивал бы такое?

— Руслан Усманович, — говорю очень вежливо, прямо вот на самом максимуме вежливости, который у меня есть.

— Я думал, мы окончательно на ты перешли...

— Пожалуйста, отпустите меня, а! Ну, что я вам сделала? У меня уроки. Дети. Сочинение не проверено. А в седьмом классе диктант! А потом я к надомнику еду. И машина ещё в ремонте. А ещё хотела в питомник. Я там волонтерю иногда...

— Ого, сколько интересного! А можно с тобой?

Да, Боже мой! Он точно ненормальный!

— Простите за мою прямоту, но... Вам что, заняться нечем?

— Есть чем. Но я решил, что проведу этот день с тобой.

А улыбается он очаровательно.

Почаще ему надо улыбаться. Прям красивый невозможно становится.

И это так прозвучало... "Проведу этот день с тобой" — как название для какой-то жутко романтичной душещипательной истории...

— Соглашайся, — его рука вдруг накрывает мою ладонь. Дергаюсь интуитивно — все-таки совсем чужой человек. Но усилием воли заставляю себя сидеть ровно и позволить ему держать за руку. Потому что, если честно, ничего плохого он мне пока не сделал. Даже наоброт. — Я ничего тебе не сделаю без твоего согласия, клянусь. Три месяца. Квартиру искать не надо. Поживешь у меня. Осмотришься. Разведешься пока.

Вскидываю на него глаза. Борис мне реально развод даст? Он говорил, что ни за что!

— Ну, или вернёшься к мужу, если решишь его простить, — усмехается он.

У него ладонь горячая. Кожа сухая. А пальцы такие... Трепетные что ли... Подрагивая, едва-едва прикасаются к моей коже. Это так странно. Как будто бабочки крыльями своими ласкают.

Открываю рот, чтобы спросить:

— А...

Но он опережает:

— А мне на самом деле нужна женщина, которая в ближайшие дни сопроводит меня на несколько очень важных мероприятий. Я тебя представлю, как невесту... Ну а потом всегда можно сказать, что звезды не сошлись, и свадьба отменилась.

Ну-у-у, это уже звучит вполне логично.

Есть правда некоторые сомнения. Особенно касаемо того, что он в принципе для своих выходов в свет мог бы взять чуть ли не любую женщину в этом городе, а выбрал почему-то меня.

Но, с другой стороны, не съест же он меня?

Впрочем, смотрит так, как будто реально съесть хочет...

Но я-то тоже не лыком шита! Тут ещё посмотрим, кто кого!

И я решаюсь:

— Что от меня будет нужно?

— Притвориться, что ты меня любишь...

И всего-то?

Я ненормальная. Повернув его руку, смотрю на часы на его запястье.

Если вот сейчас побежать собираться, и вещи оставить в его машине, то я успеваю ещё на первый урок.

— Уверены, что сегодня свободны?

— Да.

— Ну, тогда держитесь. Будет трудно и скучно, иногда неприятно, но надо будет терпеть.

Усмехается.

— Я готов.

Дергаюсь к двери.

Удерживает за руку. Пожимает её, как деловому партнёру.

— Договор подпишешь?

— Ну, что ты! Какой договор? Я тебе доверяю...

Хотя нет, конечно. Но ещё не хватало — подписи свои ставить под бумажками непонятными!

— Хм... Ла-адно...

Я не успеваю заметить, куда он там нажимает, но замки на дверях щёлкают. И я выхожу из машины.

13 глава. Воспитание Темнейшества

— Вы, пожалуйста, повлияйте на своего мальчика, — доверительно обращается ко мне очень пожилая полная женщина в очках. В них такие линзы огромные, что глаза за ними расплылись на всё лицо.

— На какого ещё мальчика? — с любопытством отвечаю я.

Ксюша отправилась за журналом.

Я сижу в её классе за последней партой.

Жду.

— Ну, вы же отец Джураева? Вот на своего сына и повлияйте! Совсем от рук отбился, — хмурится женщина, припечатывая какими-то тетрадками по Ксюшиному столу.

— Нет у меня никакого мальчика. И я не Джураев.

— Дожились! — всплескивает руками, неверяще глядя на меня. — Родной отец от родного сына отказывается, только чтобы нравоучения учителей не слушать!

Я даже не успеваю ничего ответить.

Она продолжает фирменным учительским тоном. Как будто я — двоечник-пятиклассник, а она по меньшей мере кандидат педагогических наук.

— Сегодня. Ксения Павловна. Должна была. Вызвать Джураева на разговор. И вот! — указует на меня перстом. — Вызвала-таки вас!

— Марья Серафимовна, миленькая, — в кабинет врывается Ксюша, бросает в мою сторону извиняющийся взгляд. — Это не Джураев!

— Как не Джураев?

Ксюша хватает её под руку, и они вместе выходят из класса, который тут же начинает заполняться детьми.

— А чо нам Золотце задавала? — развязно спрашивает малолетний наглец у маленькой девочки с двумя косичками, усевшейся за первую парту.

— Мироненко, возьми и сам в электронном дневнике посмотри! — отвечает она.

— Жалко тебе сказать, Кошкина? — пацан замечает меня. — Ой, здрасте!

Что я тут делаю? Бред... Но! Я почему сижу и сижу, не находя в себе сил взять и уйти хотя бы в свою машину.

Вот звенит звонок на второй урок. И в класс влетает Ксюша.

Золотце, значит... Забавно.

Вижу, что её смущает моё присутствие, но...

Я просто сижу и смотрю.

Стараюсь смотреть не только на неё, а на всё происходящее в классе и даже иногда в окно. Но взгляд, как приклеенный, всё равно к ней возвращается.

На ней узкие брючки и белая блузка с широкими рукавами. Такой себе строгий стиль училки. Даже юбки нет. И каблуков. Но...

Дааа, Руслан, что-то слишком много в твоей жизни стало этих "но"!

Я наблюдаю за ней в её месте, в её реальной жизни. И мне нравится то, что я вижу. Очень нравится.

Видно, что её любят дети. Видно, что и она их очень любит. И рассказывает она так, что правила русского языка легко ложатся и в мою голову. Хотя, помнится, по детству, давались мне с трудом.

Звук в моём телефоне отключён, но он всё равно загорается, когда мне кто-нибудь пишет. А мне постоянно пишут. Проблемы-проблемы-очень-важные-проблемы... Но я не читаю.

Потому что такое ощущение ловлю, будто здесь и сейчас со мной происходит что-то очень важное, хоть и очень странное...

— Итак, план урока у нас таков. Проверяем домашнее задание. Потом я объясняю новую тему и поработаем над закреплением материала. Итак, о том, какие глаголы называют переходными, а какие непереходными, нам расскажет...