Египетская культура смерти. Путешествие по Дуату, загробный суд и царские мумии - Лаврентьева Ника Владимировна - Страница 21

Первый иллюстрированный путеводитель по иному миру демонстрирует высочайший уровень теологической мысли и умение работать с большим корпусом текстов, причем не просто включая в него изобразительные пояснения, а визуализируя сложные теологические построения в рамках возможностей египетской изобразительности, так или иначе имевшей свои ограничения и правила, которым она предпочитала следовать на протяжении всего своего существования.

Лунная ладья. Тот подносит Око Хора Луне. Рисунок Л. Ж. Ж. Дюбуа, XIX в.

From The New York Public Library Digital Collection

После включения «Книги Двух Путей» в погребальный инвентарь вопрос о необходимости иллюстрированных путеводителей по иному миру был решен однозначно. Новое царство занимается их усовершенствованием и с точки зрения содержания, и с точки зрения иллюстрирования. С течением времени количество и разнообразие таких путеводителей только увеличивается, а пик приходится на период правления Рамессидов (XIX–XX династии). Наступает даже момент, когда жрецы в своих погребениях уже не могут обходиться одним свитком «Книги Мертвых», им требуется еще и папирус с «Книгой Ам-Дуат».

Эти иллюстрированные сборники могли находиться на разных «носителях»: на папирусах и на стенах гробниц. Извлечения из них попадаются на гробничном инвентаре: саркофагах, ящичках, гипокефалах, ушебти, погребальных пеленах. Отметим, что книги «заупокойной литературы» — это далеко не легкая для чтения беллетристика, а сборники изречений, состоящие из молитв, заклятий, отождествлений покойного с божествами, текстов подношений, гимнов богам и т. п. Такие книги непросто читать, если мы ожидаем от них информацию в строгой последовательности событий. В них нет сюжета в нашем понимании, как нет и развернутых описаний и уж тем более развития характеров персонажей и психологического подтекста. Стоит также иметь в виду, на какого читателя и зрителя они были рассчитаны — на путешествующего в ином мире покойного, которого даже изображали на виньетках «внутри» этих книг, а не на живого человека. Поэтому вся содержавшаяся в них информация — и тексты, и виньетки — была абсолютно прикладной, крайне нужной для ориентирования в пространстве и правильного реагирования на ситуацию.

Изобразительная составляющая этих произведений тоже не всегда традиционная иллюстрация к тексту, отражающая то, что написано под картинкой. Их взаимосвязь иногда была прямой, иногда символической, а иногда ее не было вовсе, поскольку тексты вписывались в папирус уже после того, как он был размечен и проиллюстрирован картинками-виньетками. Количественное соотношение текстов и изображений также варьируется — от явного преобладания текста над иллюстрациями до почти полного вытеснения изображениями сколько-нибудь значительных текстовых блоков.

Качество этих памятников также очень неровное: среди них есть безусловные шедевры художников-миниатюристов и настоящих каллиграфов, но есть и криво нацарапанные фигурки в перепутанной последовательности с текстами, кишащими орфографическими и грамматическими ошибками, которые режут глаз даже студенту-египтологу. Для их написания использовались различные формы и стили письма: и монументальная иероглифика, и линейная иероглифика, и иератика, а напоследок — демотика[50].

Как бы ни видоизменялась эта традиция, она стала неотъемлемой частью древнеегипетской погребальной культуры до самого конца ее существования. Последний свиток одной из «книг иного мира», «Книги Прохождения Вечности», датируется 10-м годом правления Нерона (63 г. н. э.). Однако самое значимое, чего нельзя отнять ни у одного из списков этих «книг», какого бы качества или сохранности они не были, — это то, что они со знанием дела передавали своим читателям информацию о загробном мире, приподнимая завесу тайны над тем, что сложно даже представить.

Самая известная из всех «книг иного мира», название которой у каждого на слуху, — это «Книга Мертвых» (по-египетски — перет-эм-херу, или «Книга Выхода в День»). Появившись на пеленах мумий на рубеже Среднего и Нового царств, она довольно быстро получила распространение на папирусных свитках с монохромными или цветными рисунками-виньетками к каждому разделу-главе, а также перекочевала на стены гробниц и предметы погребального инвентаря. По этому произведению можно узнать о топографии Дуата: здесь присутствуют и озера, и иаты с аритами, и Зал Двух Истин, — но все же это довольно специфическое описание мира иного.

Фрагмент «Книги Мертвых». Главы 100 и 129. Из Гебелейна, Поздний период — период Птолемеев, 664–30 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

«Книга Мертвых», несмотря на все разнообразие списков и декора на дошедших до нас свитках, описывает не иной мир, а именно путешествия покойного — хозяина свитка — по Дуату. Некоторые области и специфические особенности Дуата, важные для его полной характеристики, здесь отсутствуют: они намеренно опущены, так как не имеют прямого отношения к путешествию и трансформациям человека, попавшего в иной мир. Порой текст, поясняющий изображения, неоднозначен, содержит различные смыслы и труден для перевода и толкования, а иногда и вовсе, кажется, не относится к тому, что изображено на виньетке.

В «Книге Мертвых» упоминаются различные виды пространств, которые посещает покойный. Например, Дуат включает 14 иат Полей Хотеп (Сехет Хотеп). Первая иат (Аменти) находится в районе Фив, здесь начинаются пути по иатам Полей Хотеп; вторая иат — район Абидоса, где погребена голова Осириса (Сехет Иалу); четырнадцатая иат (Хер Аха) — в районе пригорода Гелиополя. Таким образом, Дуат, как его описывает «Книга Мертвых», простирается с юга на север, как и Египет, и занимает расстояние приблизительно от Фив до Гелиополя.

В Дуате расположены 7 арит (ворот), и у каждой двери покойному следует сделать подношения, обращаясь к определенным богам. Кроме того, усопший должен знать, как называется местность, в которой он оказался. Если сделать все правильно, то это «удлинит его шаги на небесах, и на земле, и в загробном царстве, и во всем, что он будет делать, это принесет ему удачу, и он обретет то, что принадлежит дню, на вечные времена»[51].

Есть в «Книге Мертвых» и главы превращений, например «о перевоплощении в божественного сокола» (Глава 78), «о перевоплощении в бога, рассеивающего тьму» (Глава 80) или «о превращении в ласточку» (Глава 86). Такие метаморфозы свидетельствуют о почти безграничных возможностях покойного, а точнее, об икер ах, который может превращаться по собственному желанию, имея под рукой эти тексты.

Глава 110 посвящена пребыванию на «Полях Покоя» (Сехет Хотеп). На сопровождающей главу виньетке они представлены как пространство, испещренное водными протоками, где покойный занимается полевыми работами и собирает урожай. Глава 151 изображает Анубиса и «накладывание рук» на лежащую на ложе мумию, по сторонам от которой преклонили колени Исида и Нефтида. Здесь же находятся четыре сына Хора, столб джед и два светильника, два ушебти, две души ба и Анубис, лежащий на пилоне.

Виньетки «Книги Мертвых» Хори. Глава 151. III Переходный период, ок. 1069–945 гг. до н. э.

The Cleveland Museum of Art

Одна из важнейших глав — Глава 125, посвящена суду над покойным. Подробно описывается, как ему следует войти в Зал Обеих Маат, поприветствовать всех богов судилища, что отвечать и как признаться в несовершении грехов («отрицательная исповедь»). К этой главе полагается большая — во всю высоту папирусного листа — виньетка, где изображен Осирис, сидящий на троне в святилище кари. Перед Осирисом установлены весы, где взвешивается сердце покойного, рядом с ним стоят бог Тот, ведущий записи, сам покойный и чудовище Амаит, или Амамат, которому никак нельзя угодить в пасть, ведь это значит «умереть вторично» и бесследно исчезнуть. В тексте этой главы в помощь покойному подробно прописано, о чем его спросят и что нужно сказать, а также даны важные ремарки, которые, например, объясняют, что должно происходить в Зале Обеих Маат; даются четкие указания, что эту главу следует произносить после того, как покойный пройдет «очищение, облачится в одежды, ноги его будут обуты в белые сандалии из кожи, и глаза его накрашены сурьмой, и тело покрыто мазью анти, когда он принесет в жертву быков, и пернатую дичь, и благовония, и хлеба, и пиво, и травы садов»[52].