Дни прощаний - Зентнер Джефф - Страница 13

– Подумаю. Обещаю. – Я вглядываюсь в ее лицо, выискивая признаки того, что огорчил ее, но ничего не вижу. По крайней мере, мне так кажется. – Спасибо за ланч. Мне надо вернуться и закончить с лужайкой.

Нана Бетси наклоняется ко мне через стол и обнимает, ее ладонь касается моей холодной спины.

– Спасибо, – шепчет она.

Я лежу на постели, все еще мокрый после душа, а вентилятор обдувает меня прохладным воздухом. Это успокаивает. Я представляю себя беспечным ребенком, который вылез из плавательного бассейна и обсыхает на солнышке.

Я обдумываю свой вечер. В основном все варианты сводятся к просмотру фильмов на Нетфликсе вместе с Джорджией. Но она собралась на тусовку с друзьями. Внезапно я осознаю, какой тихой и скучной стала моя жизнь, как редко мой телефон оповещает о новых смс или звонке. И сколько одиноких вечеров ждет меня впереди.

Я не хочу оставаться один. Обычно я спокойно переношу одиночество, но только не сегодня. Я вспоминаю о своей единственной возможной компании.

Начинаю писать Джесмин и внезапно останавливаюсь. Разве это не странно? Между нами возникло что-то вроде эмоциональной связи, но не вызвано ли это сложившейся ситуацией? Из-за переписки и телефонных разговоров?

В других обстоятельствах я помучился бы еще немного. Но одиночество порождает отчаянную храбрость. Да и что я, в конце концов, теряю? Я торопливо дописываю смс, чтобы не успеть передумать.

Мой телефон жужжит в ответ.

Я облегченно вздыхаю.

Это похоже на то, как если бы я вскрыл склянку с целебным бальзамом.

Я отправляюсь на кухню и разогреваю жареного цыпленка из магазина, которого обнаруживаю в холодильнике.

– Какие планы на вечер? – интересуется Джорджия. Она уже принарядилась для встречи с друзьями и, сидя за кухонным столом, пишет смс.

– Встречаюсь с другом, – говорю я с набитым ртом.

– С парнем или…

– Нет, с Джесмин. Это подруга Эли. Девушка, которую ты видела с родителями Эли на похоронах Марса и Эли.

– Та смуглая? Тебе надо было познакомить нас.

– Мы с ней сильно сблизились с тех пор.

– И чем вы займетесь?

– Есть пара идей. Но в основном мы с ней просто болтаем.

В таких случаях Джорджия обычно всегда начинала меня дразнить, ерошила мои волосы, пыталась смачно поцеловать в ухо. И мне бы хотелось, чтобы она сделала это и сейчас, потому что это стало бы намеком на нормальность. Странно произносить вслух, что я встречаюсь с девушкой моего погибшего друга. Мне нужно поддразнивание Джорджии, чтобы успокоиться.

Но вместо этого она хлопает меня по плечу с таким видом, словно хочет сказать: «Ну, классно, что твоя жизнь продолжается».

– Тебе будет полезно с кем-нибудь поговорить.

В кухню входит мама.

– Привет, милый. Как поживает Бетси?

– Хорошо, – бормочу я, жуя. – Грустит.

– Мы с папой идем сегодня вечером в кино. Ты приглашен.

– Я собираюсь встретиться с другом.

На ее лице отражается радостное удивление. Я не знала, что у тебя есть еще друзья.

– Мы его знаем?

– Нет.

– Ладно. Если передумаешь или вернешься рано, мы здесь.

– Спасибо за приглашение.

Джорджия пристально смотрит на меня, и я тут же опускаю глаза в тарелку и принимаюсь за еду.

Джесмин живет в Белвью. Я выхожу из дома и через пятнадцать минут уже сижу в своей машине перед ее домом на одной из безымянных дорог без единого деревца. Это один из новых жилых массивов, которых полно в той части Нэшвилла.

Я приехал на пятнадцать минут раньше. Я постоянно приезжаю раньше назначенного времени и потому уже привык к ожиданию.

Я сижу у дома Джесмин до семи, слушая музыку и пытаясь представить, о чем думал Эли, когда впервые подъехал к этому дому. Этот район – прямая противоположность тому месту, где жил Эли. Он жил в Хилсборо Виллидж, рядом с Университетом Вандербилта, в красивом старом доме на улице, утопающей в зелени деревьев. На мгновение я задумываюсь – что если бы он смог увидеть, как я сижу в машине напротив дома его девушки? В моем сердце теплится надежда, что он сумел бы заглянуть в мою душу и понять, как сильно я желаю, чтобы на моем месте был он.

Ровно в 19:02 (я знаю, что людей раздражает, когда я прихожу точно в назначенное время) я стучу в дверь Джесмин. Мне открывает высокий белый мужчина с густой шапкой седых волос.

– О… простите, наверное, я ошибся домом, – произношу я.

Он улыбается.

– Ты ищешь Джесмин?

– Да.

– Я отец Джесмин. Джек Холдер. Рад познакомиться.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Я – Карвер Бриггс. Раз знакомству.

– Проходи.

У нее просторный, чистый и светлый дом. Белые потолки, белые стены. В воздухе витает аромат ягод и зеленых яблок. Паркетные полы сверкают. Все выглядит абсолютно новым. Часть гостиной занимает огромный рояль.

– У вас красивый дом, – говорю я, поднимаясь за ним по лестничным ступеням, отделанным ковролином.

– Спасибо, – отвечает мистер Холдер. – Мы только месяц назад полностью распаковали вещи. Переехали сюда в середине мая, как раз после того как Джесмин закончила учебный год.

– А почему вы переехали в Нэшвилл? – интересуюсь я.

– Я получил должность в «Ниссан». После того как мы решили, что учебные заведения округа Мэдисон не станут для Джесмин трамплином для поступления в Джуллиард.

Мы идем вперед по коридору. Мистер Холдер оборачивается ко мне.

– Так значит… вы с Эли были друзьями?

– Лучшими друзьями. – Я был готов к этому вопросу, но мне все равно больно.

– Сочувствую.

– Спасибо. – Мне ужасно хотелось бы согнать на один стадион всех, кто когда-либо пожелает выразить мне сочувствие в связи с моей потерей. И там на счет три (и возможно, под пальбу артиллерийских орудий) все они стали бы одновременно выражать свое сочувствие в течение тридцати секунд. А я бы стоял посреди поля, ощущая, как их сочувствие омывает меня, словно морская волна. И таким образом я раз и навсегда покончил бы с отдельными группами сочувствующих.

– Для отца все парни кажутся недостойными его дочери. Но я всегда считал Эли приятным и талантливым молодым человеком.

– Он таким и был.

Мы подходим к открытой двери в спальню. Мистер Холдер заглядывает внутрь и стучит по дверному косяку.

– Джес? Милая, твой друг пришел.

Я тоже заглядываю в комнату. В ней повсюду разбросана одежда. Стены украшены концертными афишами. Современная музыка, классическая музыка, современные плакаты, старинные афиши. Джесмин сидит за синтезатором, соединенным проводом с ноутбуком. Она играет с закрытыми глазами, и я слышу приглушенное звучание клавиш. У нее на голове наушники. На лице – блаженное выражение, так сильно отличающееся от того горестного выражения лица, которое я видел у нее в последний раз на похоронах. Мне жаль прерывать ее. Джесмин подскакивает, услышав голос отца, поднимает взгляд на нас, а затем переводит на свой ноутбук. Потом нажимает на клавишу пробела, останавливая что-то похожее на звукозаписывающую программу, стягивает с головы наушники и кладет их на синтезатор.

– Привет, Карвер. Прости, я совсем забыла о времени.

– Ничего страшного, – отвечаю я.

Мистер Холдер прислоняется к стене.

– Ты серьезно, пап? – спросила Джесмин.

– Джес.

Она закатывает глаза.

– Мы пробудем здесь от силы пару минут, пока я надену сапоги.

Я заливаюсь краской.

– Я могу подождать внизу…

– Нет, все в порядке. Карвер, рад был с тобой познакомиться, – говорит мистер Холдер. Предупреждающе вскинув брови, он смотрит на Джесмин и поднимает вверх два пальца. – Две минуты, или я возвращаюсь сюда. – Он направляется вниз.