Станционные хлопоты сударыни-попаданки (СИ) - Даль Ри - Страница 17

Я глянула ему вслед, а потом направилась к прилавку. Прикупила калач московский сайкой и вышла снова на улицу. Внезапная встреча с Игнатовым никак не шла у меня из головы. Я брела в задумчивости. Сайка, тёплая, только-только из печи, приятно грела руки. Я хрустящую горбушку и съела прямо по дороге. Одновременно размышляла, как у Савелия мог задержаться целый серебряный рубль с прошлой получки.

Зная станционный народ, я понимала, что финансовой грамотностью и склонностью к накопительству мало кто обладал. Хотя именно Савелий был на хорошем счету: пил умеренно, на работу приходил вовремя, серьёзных провинностей за ним не числилось. Может, и правда скопил, чтобы в один прекрасный день порадовать самого себя или даму сердца?..

— Пелагея! Вот так встреча! — оборвал мои мысли знакомый и до омерзения неприятный голос. — Что же это вы? Со мной пройтись отказываетесь, а одна гуляете?

— Здравствуйте, Фёдор, — я даже не пыталась натянуть улыбку. — Не припомню, чтобы у вас сейчас случилось подходящее время для прогулок. Или вам дали отпуск на работе?

Толбузин только отмахнулся, не уловив моего сарказма:

— В конторе штаны просиживать вредно для здоровья.

— Возливаться с самого утра вредно для здоровья, — заметила я, снова почуяв от этого гадкого типа характерный запашок.

Он же бесцеремонно потянулся к моему бумажному кульку, в которую был завёрнут калач, однако я делиться с Толбузиным не собиралась и быстро отвела руку — он не успел ухватить себе ломоть.

— Не поделитесь с ближним хлебом? — усмехнулся Фёдор.

— Мы не настолько близки.

— Пока нет, но я не теряю надежды, — без разрешения он пристроился рядом и зашагал вместе со мной. — Я вот всё никак не дождусь сегодняшнего вечера. Может, имеете особые пожелания, Пелагея? Что вам преподнести в качестве гостинца?

— Своё молчание.

— Ваш юмор сводит меня с ума! — засмеялся он, хотя я вовсе не шутила. — Пелагея, скажите на милость, — Толбузин сделал пару широких шагов и очутился прямо передо мной, загородим мне тем самым проход, — отчего вы как будто избегаете меня? Я ведь к вам с исключительно чистыми помыслами. Да и маменька ваша, насколько могу судить, совершенно не против нашей… дружбы.

— О дружбе со мной следует условится не с моей маменькой, — обошла Фёдора сбоку и продолжила прерванный маршрут.

— А с кем же тогда? — удивился он.

Теперь уже я остановила, посмотрела ему в глаза и ответила без всяких экивоков:

— Со мной.

— А вы не желаете дружить? — Толбузин приподнял одну бровь.

— Отчего бы мне иметь такое желание?

— Ну хотя бы оттого… — протянул Фёдор. — В каком положении вы нынче находитесь.

— А какое у меня положение?

Он кашлянул в кулак.

— Не можете же вы до старости в девках ходить.

— А вот и могу, — я снова двинулась своей дорогой.

Глава 24.

Однако Фёдор не отстал. Он так и кружился, словно оса, или, скорее, навозный жук. Жаль, под рукой не было чего-нибудь подходящего — к примеру, мухобойки или дихлофоса, чтобы отвадить его окончательно.

Страшно бесило, что единственным его аргументом в пользу нашей «дружбы» было лишь то, что я обязана поскорее найти себе мужа, просто потому что я — девушка. Всё! Других причин не было! Но почему никому, даже моей матери, в голову не приходило, что выйти замуж — не то же самое, что пройтись до хлебной лавки. Это ведь решение на всю жизнь! И как можно сочетать священными узами абы с кем? Тем более — с Фёдором Толбузиным, который дальше карточного стола и стопки на нём ничего не видит?!

— Только, прошу вас, Пелагея, — снова завёл свою шарманку Толбузин, — не говорите, что вы из этих новомодных «эмансипе». Совершенно дурная мода, — он одёрнул свой франтовской алый бант и усмехнулся.

— Раз уж вам самому так не терпится сочетаться узами брака, то почему бы не присмотреть себе другую невесту, Фёдор?

— Видите ли, — он задумчиво проверил свои ногти, — во мне, можно сказать, проявился охотничий инстинкт.

— Не знала, что вы любитель охоты.

— Не в прямом смысле, разумеется. Я выражаюсь… аллегорически, — Толбузин с трудом выговорил это слово. — Вы составляете для меня огромную загадку, Пелагея. И мне не терпится её разгадать.

— Боюсь, тут вы будете сильно разочарованы, Фёдор.

— Отчего же?

— Загадочности во мне не больше, чем в железнодорожной шпале.

— Фи! Как можно? Сравнить вас с какой-то шпалой!

— Отнюдь, — я покачала головой. — Я столь же пряма и несгибаема.

Он вновь заставил меня остановиться и проговорил с каким-то жаром:

— Гляжу, вы также не чужды аллегорического толкования. Но, знаете ли, даже самый твёрдый металл возможно согнуть. И мне не терпится достичь того момента, когда ваша сталь наконец-то даст трещину.

— Не боитесь поседеть, покуда будете ждать?

— Нисколько. Я терпеливей, чем вы обо мне думаете.

— В таком случае — приятного ожидания.

— Разумеется. Буду ждать сегодняшнего вечера, аки Второго пришествия.

Он пялился мне в лицо, а я, не желая долго рассматривать неприятного мне индивида, увела глаза в сторону. И тогда снова заметила тень: как и по выходу из дома, она появилась и скрылась почти мгновенно. Маленькая и юркая, она спряталась за углом дома. Я бы снова приняла это за галлюцинацию, но пока что верила собственным глазам и инстинктам — кто-то следил за мной.

— Ну, что же, Пелагея? — снова отвлёк меня Толбузин. — Вы позволите проводить вас до дому?

— Не стоит утруждаться, сударь. Я прекрасно дойду сама. А вам, должно быть, ещё стоит подготовиться ко «Второму пришествию».

Он засмеялся:

— Похоже на обещание! Но я всё же провожу.

— Я же сказала — нет надобности.

— Позвольте мне решать, какая надобность есть или нет…

Я уже была готова в самом деле устроить ссору прямо посреди улицы, раз кое-кто не понимает человеческого языка. Однако по той же улице ровно в тот же момент крайне удачно проходил Вяземский. Он очутился рядом, застав нас с Фёдором врасплох. И если последний тут же побелел лицом, увидав инспектора, то у меня едва не расцвета улыбка на лице.

— А вот и вы, Фёдор Климентович, — с наскока заговорил князь. — Кажется, вас на службе с утра не досчитались.

— Я взял выходной по нездоровью, — тотчас нашёлся этот подлец.

— В самом деле? На первый взгляд, вы абсолютно здоровы, — заметил Гавриил Модестович.

— Обманчив внешний облик порой, — пробормотал Толбузин. — Впрочем, я как раз направлялся на станцию. Вы, полагаю, также идёте туда?

— Я только что оттуда. И в данный момент хотел бы поговорить с Пелагеей Константиновной.

— О чём же?

Вяземский смерил его сухим твёрдым взором, и только тогда Фёдор хоть немного вернулся к реальности.

— Впрочем, это не моё дело, — быстро сообразил он. — Разрешите отклонятся.

— Всего доброго.

— И вам, князь. До свидания, Пелагея.

— До свидания, Фёдор, — ответила я с огромным облегчением.

— И до вечера, — подчеркнул он, только после этого наконец ушёл.

— Как же вы вовремя подоспели, — выдохнула я, когда Толбузин уже оказался на достаточно удалении. — Не знаю, как вас и благодарить, Гавриил Модестович.

— Не стоит благодарностей, Пелагея Константиновна. Я действительно пытался разыскать Фёдора и с высокой долей вероятности предположил, что он должен ошиваться где-то близ вашего дома. Так и случилось.

— Здесь ещё кое-кто ошивается, — тихо пробормотала я и постаралась незаметно оглянуться, но так, чтобы Вяземский понял намёк.

Глава 25.

Князь уловил нечто подозрительное в моих словах и поведении, однако не торопился с выводами.

— О чём вы говорите, Пелагея Константиновна? — он обернулся, слишком резко и заметно, оттого тень моментально пропала из виду. — Я никого не вижу.

— Потому что не наблюдаете столько, сколько я, — пояснила торопливо и взяла инспектора под локоть. — Идёмте.