Станционные хлопоты сударыни-попаданки (СИ) - Даль Ри - Страница 33

— Да поможет нам бог, — ответил инспектор и отступил на полшага. Затем обратился уже громче ко всем остальным: — Соберите всех, кто в силах тащить сани. Лошадей не брать. Найдите тёплую одежду, сколько сможете. Сойдёт всё — одеяла, тулупы, валенки, шапки. Внутри дети, и им уже холодно и страшно. Мы не знаем, сколько их, но обязаны помочь всем.

— Мне тоже понадобятся сани, — распорядилась я. — И непременно большие куски ткани. Возможно, придётся ловить малышей, прыгающих с высоты.

— Но сани не пройдут! — закричал Савелий. — Там, под самым мостом — полынья! Лёд весь в трещинах! Да и всюду провалиться на раз-два можно!

— Значит, нужна лодка и хотя бы один человек, кто хорошо знает реку.

— Не проберётесь вы, барышня… — буркнул машинист. — Только погубите себя…

— Идите за инспектором, — твёрдо заявила я. — Ваша задача — не дать упасть вагону и попытаться открыть двери. Я же пойду прямиком под мост и попробую вызволить детей из окна. Там ведь есть окно.

— Есть, но совсем небольшое…

— Дети пролезут, — решил инспектор. — В остальном будем действовать по обстоятельствам. За работу.

Мы ещё встретились с Вяземским глазами. Возможно, он хотел, чтобы я передумала, отказалась от своей идеи. Но мы оба знали, что этого не произойдёт. Никто из нас не отступится, каким бы жестоким не выглядело предстоящее испытание.

— Савелий, ты пойдёшь со мной, — сказала я и прибавила: — Если не боишься.

— Ради вас, сударыня, ничего не испугаюсь, — ответил Игнатов и выпрямил спину. — Зазорно бояться, когда такая барышня сама себя не щадит. За вами пойду, Пелагея Константиновна, хоть на край света.

— Прекрасно. Тогда найди рыбаков, багры, лёгкую лодку и сани. Всё, что нужно. И поскорее.

— Будет сделано! — с этими словами обходчик без раздумий полетел исполнять веленное.

Глава 45.

В глухой тьме заметались фонари и еле различимые силуэты людей, спешащих разыскать всё необходимое и организовать как можно больше добровольцев. Невозможно было заставить кого-то идти на такой риск насильно. Однако местные жители почти единодушно проявили желание участвовать в спасательной операции.

Под начало Гавриила Модестовича встали около десятка местных мужиков и весь управляющий персонал поезда. Они вооружились двумя санями, на которые были накиданы верёвки и тёплые вещи. Последними делились даже пассажиры первого класса, кто не успел ещё уехать подальше от места событий. Мне также были выделены лёгкие салазки, на которых обычно перевозят дрова. Такая конструкция была самой безопасной для моего маршрута, если вообще уместно говорить о безопасности в текущем моменте. Нашлась и лёгкая лодка, которую можно перетащить вручную на обледенелых участках. Ко мне примкнули двое опытных рыбаков из местных, вооружённые баграми, двое крестьян и Савелий, как обещал. Все мужчины — я одна женщина среди них, но никаких возражений по этому поводу не последовало.

Да и некогда было возражать. Со стороны моста то и дело доносились жалобные детские крики и ещё более устрашающий скрип, свидетельствовавший о том, что вагон становится всё менее стабильным.

Мела пурга. Упа безжалостно поднимала свои воды. Лёд трещал и ломался. И всё это — в кромешной тьме, заполненной удушливым страхом.

Я солгу, если скажу, что совсем не боялась. Страх был необъятный. Но страшнее всего мне было не за себя, не за свою жизнь, а за маленькие жизни тех, кто сейчас стенал в замороженном вагоне, не понимая, есть ли у них хоть какой-то шанс пережить эту ночь.

Как только всё было подготовлено, мы с инспектором выдвинулись к цели — каждый в своём направлении. Вяземский повёл людей прямиком к вагону, по путям, которые уже прилично замело снегом. А я вместе с пятью своими помощниками начала спускаться к реке. Мы не простились с Гавриилом Модестовичем. Не успели, да и нужны ли были подобные жесты? Хотя мы оба знали, что подвергаем себя очень высокой опасности. Ещё неизвестно, что уготовит нам ветер, мороз, ненадёжная конструкция моста, стылый лёд и огромный деревянный ящик, который мог оказаться гробом для десятков невинных душ.

Я не оборачивалась. Держала в уме лишь то, что должна помочь детям. Но где-то в самой глубине сердца билось жестокое тревожное чувство за того, к кому стремилась моя душа.

Да поможет нам бог…

— Здесь снегу по колено! Потопните, барышня! — крикнул один из рыбаков, его звали Матвеем. Они с напарником, Демьяном, тащили лодку. — Обходом идти надобно!

— Нет! — обрубила я. — Идём напрямик! Чем прямее — те лучше! Я справлюсь!

Он покачал головой, но послушался. И через пару минут мы все очутились в холодной снежной каше. Но я не чувствовала холода. Ничего не чувствовала, кроме желания добраться поскорее.

Рыбаки первыми очутились у кромки воды. У самого берега лёд был надёжным, но они всё равно выверяли каждый шаг. Мы выбрались из сугробов и ступили на скользкую поверхность. К тому моменту усталость в теле уже подобралась к опасной отметке, хотя мы не прошли и половины пути. А ведь предстоит не просто дойти, а несколько раз одолеть один и тот же маршрут, вытаскивая детей по нескольку человек.

— Обходим! Обходим! — крикнул Демьян, пощупав багром ближайший метр напрямик. — Подтопило! Не удержит!

Он взял левее. И я собственными ногами ощутила, как качается подо мной ледяная толща. Я словно стояла на матрасе, заполненном жидкостью, только очень большом матрасе и холодном. Наверное, лишь тогда осознала до конца всю реальную опасность этой затеи. Впрочем, меня это не остановило.

— Идём шаг в шаг! — скомандовал Матвей. — Не сходить с пути!

Все ступали друг за другом вереницей. Расстояние, на самом деле, было плёвым — практически рукой подать. Вот только ни о какой лёгкости сейчас не могло идти и речи. Любой движение, один неловкий шажок — и можно запросто попрощаться с жизнью.

Я подняла глаза к мосту. Заметила, как слева затрепетали огни — Вяземский и его команда уже приступили к активным действиям. Самого Гавриила Модестовича различить было нетрудно из-за его громадного роста. Он руководил процессом и сам тянул трос. Им предстояло первым делом укрепить вагон на месте, а уж затем вскрывать.

— Дальше тока вплавь! — крикнул Демьян. — Лодка троих потянет, не больше.

— Я поплыву с вами, Демьян, — распорядилась я. — И ты, Савелий, отправишься со мной.

— Как скажете, сударыня, — с покорностью отозвался Игнатов.

— Вы и вы, — я обратилась к крестьянским мужикам, что держали сани, — Оставайтесь тут. Вы перехватите спасённых из лодки. Матвей, а вы проводите их до берега. Все всё поняли?

— Да, барышня, — закивали в ответ головы.

— Хорошо, — выдохнула я и внутренне перекрестилась. — Значит, плывём до самого затора у моста. А дальше взберёмся по ледяной горке к вагону.

— Как же это вы полезете, сударыня? — спросил Савелий.

— Не я. Мне такое не одолеть. А вот ты сможешь. Ты молодой и проворный. Ты справишься. Потому я и позвала тебя, Савелий Михайлович. Ну, как, не струсишь?

— Обижаете, сударыня, — улыбнулся обходчик. — Знамо дело, лазать нам не впервой.

— Вот и отлично.

Мы сели в лодку вдвоём. До мостовой опоры, затянутой льдом, плыть было метров пять, не больше. Всюду в воде плавали куски льда. Их нужно было аккуратно убирать с пути. Я вызвалась орудовать багром с одного края борта, Савелий с другого. Демьян налегал на вёсла. И хотя добирались мы от силы минут десять, за это время я успела представить себя в роли Харона, плывущего по реке Стикс…

И тут же осекла себя. Нет, Стикс — река мёртвых. Упа никого не похоронит. По крайней мере, сегодня. По крайней мере, я приложу все усилия, чтобы так и сложилось…

— Прибыли! — объявил Савелий, утыкаясь веслом в ледяную корку. — Сейчас проверю, держит ли!

Он выпрыгнул из лодки на своеобразный островок, который образовался прямо посреди реки вокруг опоры моста. Пространство было крошечным, к тому же его со всех сторон размывала вода, вдобавок поверхность ужасно скользкая. Но Игнатов как-то устоял и сообщил убедительно: