Станционные хлопоты сударыни-попаданки (СИ) - Даль Ри - Страница 34

— Добро! Можно ступать!

В этот же самый момент донёсся уже другой голос — сверху:

— Есть первый! Накидывай второй!

Гавриил Модестович — это он кричал. И слова его значили, что закрепили первый трос. Какая-никакая страховка появилась, а это значило, что нам самый раз приступать к активным действиям.

Я тоже вышла из лодки. Демьян остался внутри. Не знаю, кому из нас повезло больше, но я едва не навернулась при первом же шаге. Меня подхватил за локоть Игнатов.

— Не ушиблись, Пелагея Константиновна?

— Не обо мне заботься, Савелий. Лучше поспешим к детям. Осталось всего ничего.

— Я мигом, сударыня, — пообещал он. — За раз верёвку протяну, а там уж дело легко пойдёт.

— Ну, с богом, Савелий.

— С богом, — кивнул обходчик и двинулся к последнему препятствию.

Глава 46.

Савелий обул поверх валенок металлические кошки с шипами, которые выделили ему рыбаки. На наше счастье, первые прибывшие к месту трагедии во многом позаботились о том, чтобы взять максимум необходимого для текущих условий. И всё же не было никакой гарантии, что план сработает. Никто из нас не сталкивался с подобной ситуацией, не был профессионалом-спасателем и не мог предсказать, в какой момент вмешаются иные обстоятельства, независящие от нас.

Я не переставала внутренне молиться за Савелия, который сейчас, возможно, больше других рисковал жизнью: он взбирался вверх по грудам льда, не имея ни специальных навыков, ни подготовки, на чистом энтузиазме. Но получалось у него великолепно — такой ловкости и прыти я от него не ожидала. В считанные минуты Игнатов достиг верхней точки, под самым мостом. Оставалось подтянуться и…

— Осторожно!.. — выпалила я, мгновенно похолодев.

Вагон скрипнул, накренился. Раздались душераздирающие вопли изнутри. Савелий в последнюю секунду успел ухватиться за перекладину мостового ограждения. Он чудом не упал, повис на одной руке. Это длилось какой-то миг, но мне показалось вечностью.

— Порядок! — обходчик встал на обе ноги прямо под вагоном. — Сейчас закреплю трос!

— Слава богу… — выдохнула я.

Игнатов прижался к стенке вагона и попытался закинуть крюк с прикреплённым тросом на крышу, перед самым узким окошком. Раз, другой — не выходило. Но с третьего раза крюк вроде бы зацепился. Савелий подёргал его для проверки.

— Держит! — оповестил он и полез уже по верёвке.

Я следила за каждым его движением, насколько позволяла темнота. Сердце в груди отчаянно билось. Я считала секунды и молила бога, чтобы всё получилось.

— Третий есть! — послышался чей-то голос сверху.

Это значило, что команда Вяземского сумела закрепить три верёвки.

— Ломай! — отдал команду Гавриил Модестович.

Самого инспектора я не увидела, только его внушительный баритон прогремел в ночи, но даже это было для меня облегчением.

Раздался удар, потом ещё один — Савелий вскрывал окно.

— Не боитесь! Не боитесь, детишки! — крикнул обходчик в образовавшийся пролом. — Ну, тише! Тише! По одному только! По одному!

Я не видела, что там происходят, но, судя по звукам, в вагоне началась волна паники, смешанной с радостью близкого спасения. Одновременно зазвучали топоры, которые открывали проход сбоку.

Всё получится… Ещё немного…

— Савелий, доставай сначала малышей! Самых маленьких, слышишь?! — прокричала я. — Пусть старшие помогают!

— Есть, сударыня!

Из выломанного окна показалась первая фигурка — девочка лет четырёх. Игнатов ловко подхватил её под мышки, стал обвязывать верёвкой. Самый девочке было не спуститься вниз. Обходчик справился как профессиональный альпинист, и вот уже малышка начала спуск: Савелий держал с одного конца сверху, я принимала внизу.

— Вот так! Молодец! Умница! — я подхватила ребёнка и крепко-крепко обняла. От страха она даже не шевелилась почти. — Сейчас прокатимся в лодке, хорошо? Дядя Демьян тебя довезёт. Ничего не бойся.

Девочка кивнула. Я быстро развязала верёвку и отпустила, Савелий стал её смалывать обратно. Рядом с ним уже находился следующий малыш. Пока он проделывал те же манипуляции, я поспешила передать девочку Демьяну и тут же вернулась, чтобы ухватить нового малыша, это был мальчик примерно того же возраста. Через пару минут он уже сидел рядом с девочкой и лодочником.

— Ещё двоих сможете увезти? — спросила я Демьяна. — Они лёгкие.

— Двоих, не больше, барышня, — ответил он.

Я побежала за третьим, потом за четвёртым.

— Осторожно! Осторожно! — заслышались крики сверху. — Не все сразу! Я пойду в вагон и сам проконтролирую!

Гавриил Модестович… Очевидно, они вскрыли дверь и теперь усаживали первых сироток на сани, чтобы увезти подальше от опасности, но паника внутри вагона мешала сделать всё аккуратно, и инспектор взял на себя ответственность за соблюдение порядка.

— Савелий, сколько их там ещё?! — прокричала я, пока дожидалась следующего ребёнка.

— Десятков три! Не меньше!

Три десятка… Господи…

Первая ходка с четырьмя детьми уже уплыла к месту, где ждали на подхвате крестьянские мужики. Я собирала на островке ещё четверых. Сейчас по верёвке самостоятельно спускался мальчик более старшего возраста. Я помогла ему встать на ноги и не поскользнуться, и сама едва устояла на ногах.

Меж тем ледяной островок наш трещал под весом стольких людей. В любой момент он мог расколоться.

— Пелагея! — позвал кто-то сверху.

Я задрала голову и увидела Вяземского, высунувшегося из окна.

— Пелагея, уходите! Мы тут закончим сами! Всех отвезём на санях!

— Хорошо! — я едва удержала слёзы. — Ещё одного только!

Он кивнул и исчез в глубине вагона.

Четвёртый малыш оказался на островке. Вернулся Демьян, я быстро объяснила ему ситуацию, что надо довезти детей и вернуться за мной и Савелием. Рыбак отчалил.

— Савелий, спускайся!

— Слушаюсь! — отозвался обходчик и сам схватился за верёвку.

Пока детей всё ещё вытаскивали через пролом сбоку, наша спасательная миссия подходила к концу.

Слава богу…

Через минуту Савелий очутился передо мной.

— Ну, что, сударыня? Годно я управился? — расплылся в довольной улыбке Игнатов.

— Ещё как. Выше всяких похвал, — искренне ответила я.

И вдруг мой взгляд упал на бушлат обходчика.

На нём не хватало пуговицы. Одной пуговицы. Всего одной…

— А вон и Демьян уже ворочается! — обрадовался Игнатов.

Сердце моё пропустило несколько ударов. Я больше не могла никуда смотреть, кроме как на верхнюю одежду Игнатова.

— Ой, ей!.. — он внезапно покачнулся.

Я вовремя схватила его за рукав бушлата. Лёд под нашими ногами разъезжался в стороны.

— Демьян! — заорал Савелий.

Мы вдвоём вжались в ледяную глыбу, которая всё ещё надёжно облепляла опору моста. К нашим ногам брызнула вода.

— Демьян! — заголосила и я изо всех сил. — Скорее!!!

Рыбак принялся грести с удвоенной силой. Эти секунды, боюсь, мне не забыть никогда: ледяная нога хлестала, заливая обувь, одежду, ноги уже не держались.

— Демьян!!! — завопили мы с обходчиком в унисон.

Лодка причалила, и мы чуть ли не в последний момент рухнули в неё плашмя. Ветхое судно едва не перевернулось, но как-то удержалось на поверхности.

— Греби! Греби! — взвыл Савелий и стал меня поднимать. — Ну?! Живы, Пелагея Константиновна?! Не убились?!

Я подняла к него глаза. Холод пробрал до костей, я почти не чувствовала собственных ног. Платье намокло до колен, но мы плыли… плыли в лодке. Мы были спасены.

— Всё… хорошо… — с трудом проговорила я. Зубы стучали, а пульс колотился бешено. Тем не менее, сознание моё тотчас сфокусировалось на другом. — У тебя… п..пуговица… потерялась…

— Чегось? — не понял Савелий.

— П..пугавица… на бушлате… Наверное, оторвалась, пока лазал…

— А-а, пуговица! — усмехнулся он. — Так уже ж давно! Всё никак не пришью новую! Забываю! С месяц как посеял, чёрт его знает, где…

С месяц…