«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 53

— Варенька, я не виноват, честно, — любимый смотрел на меня глазами побитой собаки. — Она сама кинулась на меня с поцелуями.

— Может, сначала дойдём до комнаты, а потом поговорим? — покачала я головой. — Или вы предпочитаете, чтобы слуги были в курсе наших отношений?

— Конечно, пошли, — кивнул супруг и продолжил подъём, который дался ему нелегко. Видимо, слабость ещё проявляла себя.

Когда дверь его комнаты закрылась за нашими спинами, я вдруг поймала себя на мысли, что ни разу не была тут. Сразу направилась к стулу у рабочего стола и села, чтобы муж тоже не стоял на ногах. Я приготовилась выслушивать его оправдания, как вдруг Александр бросился ко мне, упав на колени, и принялся с жаром целовать мои руки. Я даже слегка опешила от его порыва.

— Варенька, прости, я не думал, что так выйдет, — говорил он, попутно касаясь губами моих пальцев. — Дора специально приехала ко мне, чтобы шантажировать. Луи в курсе моего открытия и требует отдать ему формулу. Если я этого не сделаю через три дня, то его люди подложат на склад нашей мыловарни взрывчатку и донесут в полицию.

— Что?! — воздух в груди резко закончился, и я не могла вдохнуть.

— Жалкий французишка прислал свою любовницу, боится мне в глаза посмотреть, а ещё другом назывался, — продолжал говорить любимый.

— Каким образом он узнал? Кто проболтался? — меня словно кипятком облили.

— У Луи связи в полиции, — и тут мой дорогой муж поведал мне о том, как следователи прошерстили всю мыловарню, когда им сообщили о взрыве. Не забыл упомянуть о том, что некоторые газеты раздули из мухи слона, чуть ли не обвиняя владельцев мыловарни в терроризме. Хитрый француз решил сыграть на этом и теперь шантажом хочет получить формулу уделактона.

— Вот смотри, — Александр вынул из-за пазухи тетрадь в кожаном переплёте, открыв её, начал листать, — тут все мои записи, касаемые синтеза. И выведенная формула, — он ткнул в запись. — Прошу тебя, сохрани её и ни в коем случае никому не отдавай.

Я взяла тетрадь, понимая, что дело очень серьёзное, раз Сиу пошёл на шантаж.

— Александр, можно ли запатентовать твоё открытие? — начала я искать пути решения.

— Нет. По закону открытые химические вещества и способы их получения не подлежат патентованию, — упавшим голосом ответил супруг. — Единственный способ это держать формулу в секрете, чтобы суметь первыми использовать её в парфюмерии.

— Значит, три дня, — задумчиво проговорила я, кусая губы. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вот увидишь, — и запустила руку в опалённые волосы супруга, смотря в его глаза, в которых сияло обожание.

— Ты простила меня? — голос его дрогнул.

— За что? — я не выдержала и положила тетрадь на колени. Наклонилась, обхватив колючие скулы ладонями, и улыбнулась. Какой он всё же милый, когда сидит у меня в ногах, как верный пёс.

— За всё, — выдохнул супруг, приближаясь ко мне.

Наши губы встретились в нежном поцелуе, который начал быстро разгораться в настоящий пожар. В порыве я обняла мужа, коснувшись его спины. Александр зашипел, дёрнувшись от меня.

— Ой, прости, пожалуйста! — ахнула я, вспомнив, что мой благоверный только что сбежал из больницы. — Тебе нужно отдыхать.

Жаль, первую брачную ночь придётся отложить. Я поднялась, прижав тетрадь к груди.

— Прошу, не уходи, Варенька, — прошептал супруг, обняв мои колени. — Останься. Знаю, я сегодня не в том состоянии, чтобы стать тебе настоящим мужем, но я хочу, чтобы ты просто была рядом.

Он поднялся с колен, смотря на меня с нежностью и мольбой. Вот как ему отказать? Сердце трепетало в груди, то ускоряя бег, то замедляя. Хотелось прижаться к крепкому плечу любимого и остаться рядом с ним.

— Ты предлагаешь просто заночевать вместе?

— Да. Хочу обнять тебя и не выпускать до утра, — с этими словами любимый обнял меня, я уткнулась в крепкое плечо, вдыхая аромат мужского парфюма.

— Хорошо, — согласилась я, желая того же самого. — Только позволь мне принять ванну и переодеться. К тому же тетрадь нужно спрятать.

— Возвращайся скорее, — вздохнул любимый, выпустив меня из своих рук.

Когда я вернулась, Александр уже спал, укутавшись в одеяло.

— Не дождался, — улыбнулась я, развязывая пояс халата. Сегодня на мне была надета ночная сорочка из белого батиста с шёлковыми кружевами, самая красивая, какая только имелась в моём гардеробе. Просто хотелось, чтобы муж оценил, какая я соблазнительная в ней, но, видимо, оценит позже.

Отбросив халат на стул, я юркнула под одеяло, прижавшись к любимому. Он сразу зашевелился и обнял меня, даже не проснувшись. Александр спал в пижаме — оно и к лучшему.

Я так устала за день, что через минуту провалилась в сон. Мне снились цветущие васильковые луга, в которых я брела, срывая цветы. Солнце ярко светило, по-летнему припекая. В какой-то момент оно начало так палить, что стало невыносимо жарко. По спине побежала струйка пота, и я проснулась.

Настоящая паника накрыла меня, когда я поняла, что жар идёт от объятий Александра. Он весь горел, словно печка.

Глава 51. Признание

Варя

Этой ночью не спал никто, кроме Гриши. Я подняла на ноги всю прислугу. Кузьму отправила за врачом, к которому обычно обращается Александр, если сын заболеет. Кухарке дала указание приготовить чай с липовым цветом, горничную попросила, чтобы принесла таз с холодной водой и добавила в неё уксуса.

Евдокия ещё показала мне в кабинете барина саквояж с аптечкой. Внутри него я нашла тонкий металлический футляр с термометром, так похожим на обычный ртутный из моего времени. Сразу сунула его под мышку мужу — прибор показал сорок и три. Меня чуть не накрыла паника, но я не могла позволить себе такую роскошь. Сначала мужу нужно помочь.

Почти час я пыталась сбить температуру подручными средствами, удалось снизить всего на один градус. Я растормошила Александра и заставила его выпить тёплый чай из липовых цветков. Он слабо соображал, что происходит, но спорить не стал, выпил и снова задремал тяжелым сном.

Врач приехал перед рассветом. Мужчина в возрасте, седовласый, заспанными глазами с любопытством посмотрел на меня, когда я представилась супругой Александра. Однако времени на разговоры не было. Василий Борисович принялся осматривать пациента, а я поведала ему о том, что случилось с мужем.

Врач сделал перевязку, обработав швы на спине пациента. Я молча наблюдала за его работой, пребывая в тихом ужасе с того самого мига, когда увидела зашитые раны и обожжённую местами кожу. Александр снова проснулся, даже немного пообщался со знакомым эскулапом.

Когда Василий Борисович закончил процедуру, он отвёл меня к комоду, где стоял его открытый саквояж.

— Честно скажу вам, сударыня, прогнозов у меня никаких нет, — тихо заключил он. — Следите за температурой тела супруга. Если через три дня она не спадёт, то дела будут совсем плохи. Но на всё воля божия.

— Что? — едва проговорила я, понимая, что он имеет в виду — в раны попала инфекция. — А как же лекарства?

— Я оставлю порошки с фенацетином, — он достал из саквояжа два маленьких бумажных пакетика. — Давайте Александру, если температура вновь поднимется выше сорока. Только прошу вас, повторяйте приём не раньше, чем через шесть часов. При болях фенацетин тоже хорошо помогает.

— Поняла, — кивнула я, взяв из его рук пакетики. Выходит, врач дал мне только жаропонижающее и обезболивающее. — Это всё?

— Да, сударыня. Засим позвольте откланяться. Следующим утром проведаю вашего супруга и сделаю перевязку, — мужчина начал собираться.

— Погодите! — я схватила его за рукав. — Мой муж ранен. Если температура поднялась, значит, в организме протекают воспалительные процессы. А если начнётся сепсис?

— Извините, Варвара Михайловна, но я не бог. Всё что смог, сделал, — вздохнул он и перекрестился, вырвавшись из моих рук. — Молитесь, сударыня.

— Василий Борисович, а как же антибиотики? Они ведь должны помочь, — заламывала я руки, а потом вспомнила, что пенициллин откроют только в следующем веке.