Кавказский фронт (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 49

Капитан не стал обвешиваться оружием, в отличие от бойцов группы прикрытия. На продолжительный бой в случае, если его обнаружат, рассчитывать не приходилось — а автомат не слишком удобен, когда ползешь по земле с грузом взрывчатки в рюкзаке… Бойцы коммандос десантировались с личным табельным оружием — впрочем, никто не брал с собой армейские револьверы «веблей». Брали то, кому что больше нравится — в основном, правда, «браунинги»… Но сам капитан взял на задание довольно редкую модель пистолета «маузер» М712 «шнельфойер» — с емким магазином на двадцать патронов и режимом автоматического огня. К рукояти можно было прикрепить деревянную кобуру и использовать её в качестве приклада… Впрочем, на последнее Гас не шибко надеялся. Разве что успеть выхватить из кобуры заряженный пистолет с патроном, уже досланным в ствол! И, сдвинув флажковый предохранитель, первым нажать на спуск…

Ночь, как назло, выдалась безоблачной — да ещё и с луной, набравшей полную силу! Кэп всерьёз подумывал отказаться от проведения операции этой ночью… Но решившись уже на выполнение боевой задачи, от неё сложно отказаться. Тем более, что эвакуционная группа ушла, повышая риски основноно отряда быть обнаруженным — а запас провианта проходит к концу. Следующая ночь будет также лунной — и не факт, что ветер принесёт облака… А там могут измениться любые вводные — от положения БТР у блиндажа командира, до смены дислокации штаба.

Нет, нужно идти сегодня…

Вот собственно, Гас и пошёл. Вскоре, впрочем, пополз — по широкой дуге огибая замаскированный пост, у русских странно именуемый «секретом»… Это были страшные, тяжёлые для кэпа мгновения — когда он, обливаясь потом от напряжения, старался все же бесшумно ползти по камням.

Как ни странно, но помог ему лунный свет. Заранее определив маршрут прохода между постами, капитан наметил себе промоину, по дну которой сможет проползти, затем участок высокой травы, и скопление камней, коими можно прикрыться… Да, русские могли банально заминировать участок между постами — но Гас делал ставку на то, что большевики не ожидают полноценной атаки на штаб.

Лунный же свет помог капитану не сбиться с маршрута, держась намеченных днем ориентиров…

Постепенно напряжение стало отпускать. Кэп разодрал штаны на коленях и куртку на локтях, и расцарапанная кожа саднила… Но Гас словно не чуял этой боли. По всем прикидкам он уже миновал посты — а следовательно, его не заметили!

И вера в то, что все получится, стала куда сильнее… Мелькнула даже шальная, разудалая мысль закинуть в блиндаж русского связку гранат и тола, не заморачиваясь с минированием! Но эту мысль Генри отбросил сходу: во-первых, в этом случае он уже точно не уйдёт… А выжить, как ни странно, ему все же хотелось! И во-вторых, группа прикрытия однозначно пойдёт на выручку — что неминуемо обернётся большими (а главное, бесполезными!) потерями товарищей.

Бездумно же рисковать ими и подставлять под русские пули Гас нисколько не желал…

Ещё пара сотен метров, что кэп медленно одолел в течение получаса — и вот, наконец, траншея опорника. Генри аккуратно сполз на дно окопа, все ещё стараясь беречь дыхание; в руке его появился нож на случай встречи с часовым. Клинок капитан намеренно испачкал в грязи, чтобы та успела уже подсохнуть… Так, чтобы лунный свет не бликовал на лезвии.

Гас целиком и полностью обратился в слух; сердце его вновь забухало в груди кузнечным молотом — так уже было, когда он полз между постами… В ночное время в окопах наверняка кто-то дежурит; пулеметный пост был занят и днем — но есть ли ещё кто-то из часовых? Наверняка есть… И потому капитан крался по траншее лёгким охотничьим шагом, аккуратно перенося вес тела с пятки на носок.

Один раз впереди послышались лёгкие шаги… Генри выручила лишь предусмотрительность советского командира — приказавшего не просто траншеи нарыть, но и оборудовать в их стенках «лисьи норы». Забившись в щель и едва дыша, кэп подождал, пока не стихнут шаги часового… Чуя при этом, что вымок до последней нитки нижнего белья!

А спустя ещё минут пять капитан, судорожно всхлипнув, замер перед искомым бронетранспортером… И обмер от ужаса, услышав внутри его какое-то шевеление! Серьёзно, страх буквально парализовал капитана — и он не смог даже сдвинуться с места, не смог потянуться пистолету… На свое счастье. Ибо прислушавшись, капитан расслышал только лёгкое сопение.

Кажется, кто-то из членов расчёта спит в БТР на случай ночного налёта. Кто-то дежурит, а кто-то просто спит — чтобы при случае сразу вступить в бой… Разумно.

Кэп не сразу даже понял, что перестал дышать, замерев перед машиной! И только когда воздух в лёгких его начал кончаться, он слелал глубокий вдох… А после шагнул вперёд — перехватив рюкзак с толовыми шашками и гранатами. Последние уже были увязаны с детонатором в единое взрывное устройство.

Осталось только разместить его под днищем со стороны бензобака — с помощью магнитного крепления. И тогда рванет уже наверняка…

Не сказать, что я часто посещаю отхожее место ночью. Скорее наоборот — как правило, хорошо и крепко сплю до самого утра… Но то ли подморозился, то ли перебрал вечером чая с душистыми горными травами — и поджаренными на жаровне сухариками, приправленными солью, перцем и уцхо-сунели… То бишь пажитником.

Дверь блиндажа я прикрыл аккуратно, стараясь не будить телефонистов, делящих со мной просторную и хорошо оборудованную землянку. После чего шагнул вперёд, по траншее — глубоко и с удовольствием вдохнув свежего горного воздуха…

Неожиданно мне почудилось какое-то движение в стороне бронетранспортера. Я замер, пригляделся — и спустя мгновение в ясном лунном свете разглядел чужака!

Чуйка мгновенно заголосила об опасности, отказываясь признавать в неизвестном кого-то из своих…

Чужак также увидел меня — и с едва уловимой паузой дернулся к кобуре; уже совершенно рефлекторно я скакнул к стенке траншеи, рванув клапан собственной… Отчётливо щелкнул предохранитель вражеского оружия — в то время как я едва успел достать «тэтэшник», намереваясь передернуть затвор.

И только тут сообразил:

— Тревога! Вра-а-аг!!!

В десантом отсеке послышалась возня, сонный возглас — и тут же раздались два быстрых, беглых выстрела! Неужто враг хочет встать к ДШК⁈

Одновременно с тем с северо-западной стороны ударили вдруг беглые автоматные очереди; ударили по секрету, мгновенно среагировавшему ответными выстрелами самозарядок.

Атака на штаб, чтоб её…

Передернув затвор, я быстро высунулся из-за угла траншеи — и вновь увидел противника у БТР. По идее он должен был заскочить в десантный отсек, застрелив пулемётчика — но почему-то замер у кормы… Рука сама собой вскинула пистолет — а глаза привычно прочертили прямую по стволу ТТ к спине врага.

Выстрел!

И ещё один. Я мягко тяну спусковой крючок, не дёргая его, не отклоняя руку; обе пули находят цель. Раздаётся сдавленный крик, и стон; не желая рисковать, «контролю» неизвестного третьим выстрелом — и тут же разворачиваюсь по ходу сообщения: вдруг враг не один⁈ Но прочие атакующие ведут огонь на приближении ко штабу; возможно, рванули на прорыв… Расчёт станкового «Максима», а затем и ДШК ударили по вспышкам вражеских выстрелов практически одновременно. Секундой спустя к ним присоединился второй крупнокалиберный пулемёт, послышались злые команды лейтенанта Малкина, организовывающего оборону…

Но огонь со стороны неизвестного врага уже стих — плотность огня ДШК просто страшная! А я едва уловил в грохоте перестрелки болезненный стон, раздавшийся в десантном отсеке.

— Сейчас браток, иду! Держись…

Я двинул по траншее к бронетранспортеру, чей капинор связан с ней ходом сообщения; аппарель для выезда расположена с носа БТР. Враг не шевелиться и не подаёт признаков жизни, так что я уже смелее шагнул вперёд…

И вдруг по глазам моим ударила яркая огненная вспышка.

Яркая вспышка пламени была последним, что увидели уже практически потухшие глаза Генри «Гаса» Марч-Филлипса — но губы его исказила улыбка: он успел…