Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Серёгина Наталья - Страница 37

Портрет Павла I. Иллюстрация В. П. Верещагина из книги «История государства Российского в изображениях державных его правителей с кратким пояснительным текстом». Санкт-Петербург, Российская империя, 1890 г. (Российская национальная библиотека.)

Под окном кабинета Павла I в Зимнем дворце установили специальный желтый ящик, ключ от которого был только у императора. В ящик любой желающий мог опустить прошение или жалобу. Раз в три дня ящик приносили Павлу, он лично читал все записки и отдавал распоряжения; ответы монарха печатались в газетах. Таким образом, император был в курсе реальных проблем страны, а подачи жалоб в желтый ящик стали бояться.

Больше всего новым императором возмущались аристократы и офицеры — ведь в результате армейской реформы дворянам пришлось служить. Генерал от инфантерии Е. Ф. Комаровский[529] вспоминал: «Образ нашей жизни офицерской совсем переменился; при императрице мы помышляли только, чтобы ездить в общества, театры, ходить во фраках, а теперь с утра до вечера на полковом дворе, и учили нас всех, как рекрут»[530].

Согласно новому уставу, офицерам теперь полагалось меньше денщиков; они не могли ходить без мундира и надолго отлучаться из части. Офицер теперь лично отвечал за благополучие солдат — за их опрятный вид, питание, подготовку к службе и здоровье. Нерадивых офицеров серьезно наказывали. Уволили «недорослей» — дворянских детей, которые в армии только числились.

Численность войск сократилась почти на треть — на 150 тыс. человек; а участь оставшихся солдат Павел существенно облегчил: служба перестала быть бессрочной — она стала длиться 25 лет. По окончании срока или при получении увечья солдату назначалась пенсия в объеме жалованья.

Павла обычно обвиняют во введении неудобной прусской формы. Но раньше солдатам не полагалось теплых казенных вещей, а впереди, как оказалось, были Отечественная война 1812 г. и «генерал Мороз». Так что новшество — зимняя форма, шинели, тулупы и валенки для караульных — спасло немало жизней.

Крестьяне при Павле тоже вздохнули свободнее: барщина теперь длилась всего три дня в неделю — ведь крестьянам требовалось работать еще и на себя. (Раньше же — пока не будет обработана вся помещичья земля.)

Павел любил порядок и считал, что причина всех бед в империи — разгильдяйство и подлость. Он был равно суров к взяточнику-чиновнику и офицеру, не выполняющему своих обязанностей, и любил повторять: «Дворянин в России лишь тот, с кем я говорю и пока я с ним говорю»[531].

Павел не любил балов и светских развлечений, а трудился по 16 часов в день. Но так вести себя было рискованно — странный император нажил множество влиятельных врагов.

Когда солдатам сообщили о смерти государя от «апоплексического удара»[532], они плакали навзрыд.

Самые одиозные указы Павла I

Дыма без огня не бывает, и, если бы Павел принимал только полезные указы, вряд ли бы кто-нибудь стал говорить о его сумасшествии. Но иногда распоряжения императора были ну очень странными.

Павел приказал ложиться спать в Петербурге в 10 часов вечера; запретил кучерам кричать и материться во время езды; запретил носить на балах белые юбки, танцевать вальс и говорить некоторые слова. Нельзя стало произносить «общество»; вместо «граждане» полагалось использовать слово «жители», вместо «отечество» — «государство». Борясь с вольнодумством, Павел запретил бакенбарды, букли и челки и ввел новую прическу с косичкой — как у него самого.

При Павле впервые было отмечено то, что сейчас называют конфликтом поколений. Золотая молодежь того времени бредила Францией, считала себя «солью земли» и была крайне развязна. Писатель М. И. Пыляев[533] писал: «Вежливость считалась предрассудком, и молодые люди разговаривали с женщинами, надвигая шляпу на лоб. Когда старики выказывали вежливость, молодые осыпали их насмешками»[534]. Юные щеголи («петиметры» — от фр. «господинчики») таким образом противопоставляли себя отживающей старине с ее гиперболизированными вежливостью, поклонами и расшаркиванием.

Аристократическая молодежь конца XVIII — начала XIX вв. разговаривала плохими кальками с французского (примерно как сегодня с английского). Возлюбленная на этом сленге называлась «болванчиком», влюбленный взгляд — «гнилой» взгляд. А влюбленность — «махание».

Петиметры без стеснения меняли «болванчиков», да и щеголихи не особенно церемонились с воздыхателями — не обращали внимания на их «гнилые» взгляды. Стариков возмущали не только коверканье языка и беспардонное поведение, но и мода на укороченный фрак и обтягивающие панталончики.

Вот по ним-то и ударил Павел I. Он решил, что это мода революционной Франции, а значит, не просто непристойна, а опасна. Император запретил хамить и носить коротенькие фраки и круглые шляпы. За развязное поведение или модный костюм можно было попасть в управу благочиния (полицейскую часть), а при особом упорстве лишиться чинов или даже отправиться в ссылку.

Так один странный указ помог победить бытовое хамство.

Молодежи, правда, запретили еще и выезжать за границу — чтобы не нахватались там модных идей. Ведь большая часть приведенных здесь нововведений была вызвана охватившим общество страхом перед Великой французской революцией[535].

Мальтийский орден

Павла прозвали «последним рыцарем своей эпохи». Он не просто увлекался историей, а пришел на помощь католическому Мальтийскому ордену — немыслимый поступок для православного государя. В благодарность орден провозгласил его Великим магистром. Корни этого ордена уходят во времена раннего христианства[536], и некогда принадлежавшие госпитальерам христианские реликвии благодаря Павлу I оказались в Гатчине. Русского императора, несомненно, привлекали и хранимые орденом тайные знания.

Они, как писал М. П. Холл[537], восходят к тайным учениям египетских жрецов и включают в себя элементы нумерологии, каббалистики, алхимии и белой магии… Одним из основополагающих принципов философии Ордена, по Холлу, является алхимия. Однако здесь она трактуется как метафорическое преобразование человека: человеческое тело рассматривается как алхимическая лаборатория. Цель существования представляется как трансформация невежества в глубокое понимание и мудрость.

При Павле на груди российского двуглавого орла на гербе России появился мальтийский крест. Не обращая внимания на протесты, император объединил иерархию чинов мальтийцев с системой российских государственных чинов; кроме того, он хотел сделать Мальту российской губернией, чтобы создать на средиземноморском острове военную базу.

Представителям российских масонских лож не нравилось появление в стране конкурентов-рыцарей. Дворяне-консерваторы не сомневались, что государь продал страну нехристям-масонам и прочим тайным обществам, что они только и мечтают захватить Россию. Масоны в то время действительно имели огромное влияние в России (сам Павел, считается, был членом двух масонских лож), а его воспитателем был видный масон Панин[538].

После коронации масоны посвятили Павлу множество од и в соответствии с орденской символикой именовали его солнцем наших дней. Но все карты спутал Мальтийский орден. Павел разочаровался в вольных каменщиках и запретил масонские ложи, что породило еще одну версию убийства императора — дескать, это был масонский заговор.