Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 48

– Видели бы свои вытянувшиеся рожи, – выдавил он. – Уже мысленно приготовились битый час выслушивать ветеранские побасенки? Ладно… – Рактур посерьезнел. – Инспектор столичной полиции, лейтенант Флота, значит? Что вы здесь и готовы слушать, это хорошо. Плохо, что слишком поздно и сделать уже ничего не успеете.

– Совсем ничего? – уточнил Аллан.

– У вас большие дела быстро не делаются, – спокойно произнес орк. – Я же служил, я знаю. Вы слишком уж молодые, вас посылают узнавать, но не принимать важные решения. Как и у нас… никто из старейшин или вождей не стал бы слушать юнца с парой жалких охотничьих перьев на голове. А пока вы что-то сообщите, пока вашу информацию проверят и перепроверят, пока все-таки соберутся что-то сделать, будет уже слишком поздно. Рассвет Gath’Kharr уже близко.

– Gath’Kharr? Один из ваших старых богов?

– Не наших. И вообще, – Рактур очертил перед собой «святой круг», – мы честные верующие в Творца. Gath’Kharr никогда не считался частью нашего… пантеона. Его культ пришёл откуда-то с юга. Кто говорит – от гоблинов Черных Болот, кто-то считал его древним и забытым Злом тех времен, которые не помнят даже эльфы и гномы. – Орк помолчал, тяжело вздохнул.

– Лет двести назад ваши торговцы скупали шкуры водяных крыс. Взамен давали железные ножи, топоры, ружья и порох. Часть племен стала сильной и богатой, но добычи становилось все меньше и началась война. Племя Желгур-Урзаг жило в верховьях реки.

– Большой Желтой реки? – насколько я помнила зачатки орочьих наречий самоназвание племени как раз и означало что-то вроде «орки с желтой воды».

– Ага, та река, которую люди назвали Мурдаргалла, – подтвердил Рактур. – Большая Мутная вода, так её называли те, кто жил ближе к устью и хорошо торговал. Они прошли вверх по реке с огнем и сталью, кто не погиб, в ужасе бежал. Селения Желгур-Урзаг разорили, большинство воинов пало в бою. Все думали, что племени пришёл конец… но все же они вернулись. С новым богом и новой жаждой кровавой мести.

Бывший субедар Пограничного легиона замолчал. Обычно в таких случаях даже в наших летописях пишут «в его глазах отражалось пламя костров» или похожую выспренную банальщину. На самом деле в глазах орка отражался задний двор лавки мясника, человек, эльфийка и дым его собственной трубки.

– Люди считают нас кровожадными дикарями, – после долгой паузы снова заговорил Рактур. – Знаю, – добавил он, глядя на лейтенанта, – мы дали более чем достаточно поводов для подобных мыслей. Но только Желгур-Урзаг со своим новым богом сделали месть главным смыслом существования.Месть не только прежним обидчикам, всему живому. После них оставалась лишь выжженная, отравленная земля. Только смерть.

– Несколько лет назад, – глядя в лицо Рактура, медленно произнес О’Шиннах, – после орочьего набега мой корабль отправили проверить одно дальнее поселение. Когда мы прилетели… на пепелище, то нашли жителей в колодце. Только без голов. Как мне объяснили, черепа врагов считаются у орков ценным трофеем. Даже маленькие, детские.

– На каждую твою историю, лейтенант, – спокойно произнес Рактур, – я могу рассказать две. Или четыре. Между нашими народами много крови. Но все же мы сидим и беседуем. С Gath’Kharr говорить нельзя. Для них есть они, а все прочие должны умереть. Орки с начала времен воевали с троллями, гоблинами, а главное – между собой. Когда на наши земли приплыли люди с гномами – начали воевать еще и с вами. Воевать, замиряться, снова воевать. Бывает всякое. Но с Gath’Kharr говорить нельзя.

– Что же с ними стало?

– Мы их убили. Всех, до последнего. Но, – Рактур плотнее закутался в куртку, словно из-за порыва холодного ветра, – уже здесь, в Скаузере, я начал слышать давно забытое. Ты, эльфийка, – неожиданно скинулся он, тыча в мою сторону пальцем с криво срезанным ногтем, – попробуй ночью приложить свое длинное ухо к земле.

– И что же я услышу?

– Стук барабанов из кожи жертв. Завывание флейт из костей.

Орк не шутил и не пугал, но именно так его слова звучали вдвойне жутко.

– Рассвет Gath’Kharr уже близко и вам его не остановить.

Глава 19

В которой Фейри Грин пробует ром

В небольшое оконце дождь просто стучался – словно пытаясь добраться до внутренней стороны стекла, покрытого копотью и жиром. Стекло жалобно дребезжало в пазах, но пока еще стойко держалось. Вот по крыше из сланцевых плиток с вставками оцинкованного железа струи воды бешено колотили тысячей гномских молоточков, стремясь проникнуть вглубь здания. Судя по многочисленным пятнам на потолке и падающим с него же каплям, у них уже начинало получаться.

– Ремонт запланирован в смете на следующий год, – майор Патрик Макфарлейн проследил за моим взглядом. – Уже седьмой год подряд. Хуже всего весной, когда снег тает, а осенние ливни еще терпимо. Тут же Скаузер, как говорят местные: «если вам не нравится наша погода, подождите пять минут».

– Звучит разумно, – кивнул Аллан. – С утра… да что там с утра, еще когда мы подъезжали к порту, небо выглядело чистым и «ничего не предвещало». А потом, откуда ни возьмись, тучи, ливень, а мисс Грин сегодня не взяла зонт. В общем, повезло, что ты оказался на месте. Да и вообще, рад тебя снова увидеть, Патрик.

– Рад, что ты нашел время посмотреть, как я зарастаю паутиной, – Макфарлейн указал карандашом в потолочный угол, где в самом деле серебристо поблескивала ловчая сеть ложной вдовы с хозяйкой в центре. – Ты же прилетел на «Сборище несуразностей»? В составе комиссии для расследования пожара? И мисс эльфийка…

– …Грин. Фейри Грин.

– …и мисс Грин с тобой? Парни рассказывали, что видели там «деву неземной красоты». Решил, им просто мерещится, после гоблинских-то рож в портовых борделях, а поди ж ты, не соврали.

– Вас тоже припрягли к расследованию пожара?

– Слава Творцу, – майор очертил «святой круг», – он в милости своей уберег своих верных слуг от подобной напасти. Пожар – ваши флотские дела, а я теперь, как видишь – Патрик выпятил плечо с эмблемой, смутно похожей на кочан цветной капусты, – честный «мохнолапый». Мы даже к береговым батареям касательства не имеем.

– Ты же вроде числился в бронекавалерии?

– Один соклановец… ну, дальний родич собрался на покой и согласился продать мне патент майора Восьмого Фузилерного с хорошей скидкой. А я, как помнишь, давно уже подумывал, что климат в южных колониях не совсем полезен для здоровья. Надоедает по полгода жрать хинин горстями, вытряхивать из постели футовых многоножек и все такое.

– Сменял голема на телегу, значит. А как, – Аллан широким жестом обвел кабинет, – боевой офицер с твоим-то послужным списком и вдруг заделался канцелярской крысой?!

– Что сказать… повезло, – хихикнул Макфарлейн. – Серьезно, наш полк в ходе реформы прошлого канцлера сделали однобатальонным и мне в полный рост светило половинное жалование «за штатом». К счастью, штабу округа срочно потребовалось заткнуть дыру в местном порту… и вот я здесь. Кофе будешь?

– Буду. А Фейри не будет, – опередил меня Аллан, – И как оно – здесь?

– Как и везде, – нагнувшись, Патрик достал из-под стола небольшую горелку и выполненную в похожем стиле медную джезву. – Полное дерьмо. Одна радость, можно по дешёвке купить всякого из колоний, так что не приходится сильно менять привычки. Но в остальном полное дерьмо. Кругом либо жадные идиоты, либо тупые жадные идиоты, либо знатные спесивые тупые жадные идиоты. Причем о последних еще и нельзя сапоги вытереть. «Зеленушки» повсюду скалятся, понаехали… словно и не уезжал из колоний. Ну и коррезцы что-то мутят.

– Коррезцы?

– Ага, они самые, – Макфарлейн задумчиво глянул на оконное стекло в разводах, – льет и льет. Если затянется, скажу дежурному, чтобы взял зонт и проводил вас к воротам. Точно не хотите кофе, мисс Грин?

– Нет, спасибо, – поблагодарила я, благоразумно удержав остаток фразы: «и не понимаю, как вы можете пить эту гадость». Даже без характерной фамилии, одни лишь выбивающиеся из-под фуражки уши «с кисточкой» намекали, что в родне приятеля Аллана не обошлось без нелюдей.