Игры Ариев. Книга пятая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 46

Все подняли хрустальные бокалы с густой красной жидкостью. Мне показалось, что они наполнены кровью. Иллюзия была настолько яркой, настолько реальной, что я едва не выронил свой бокал. Но официанты разлили по бокалам всего лишь брусничный морс, вызвав игру моего воображения, истощенного недосыпом и стрессом.

— Благодарю, что почтили меня своим присутствием! — сказал Император и едва заметно кивнул.

Его голос звучал низко и властно. Каждое слово падало в тишину как камень в воду — порождая круги, расходящиеся во все стороны. И каждый присутствующий ловил эти слова, пытаясь уловить скрытый смысл, подтекст или намек.

— Благодарю за подарки и хочу думать, что они сделаны от чистого сердца и во благо поддержания единства Империи в борьбе с Тварями!

Последние слова прозвучали с легким нажимом — почти незаметным, но достаточным, чтобы все его уловили. Это был не просто тост. Это было напоминание. Предупреждение. Завуалированная угроза.

Император приподнял бокал и кивнул. Все повторили жест — синхронно, как марионетки, управляемые одной рукой. Чокаться здесь, судя по всему, было не принято. Я сделал глоток восхитительного морса, глядя на Императора через стекло бокала.

Юрий Новгородский был сдержан и собран. Густые брови нахмурены. Губы сжаты в тонкую, решительную линию. А мышцы на могучих руках напряжены — словно он готовился к бою даже здесь, за праздничным столом.

Двадцать рун. Самый сильный человек в Империи. Самодержец, перед которым склонялись все — от последнего крестьянина до апостольных князей. Наши взгляды встретились на долю секунды, и он кивнул — едва заметно, почти неуловимо, и отвел взгляд.

Глядя на это печальное действо, я лишь утвердился в мысли, что от этого террариума единомышленников нужно держаться подальше. Меня совершенно не прельщала новая роль наследника Псковского княжества. Титул, который должен был польстить моему самолюбию, казался скорее ловушкой — золотой клеткой, из которой нет выхода.

Я нутром ощущал, что находиться в кругу этих людей в несколько раз опаснее, чем на Играх Ариев. Там враг был понятен — Твари, соперники и сама природа Полигона. Здесь же враг был невидим, неуловим, скрыт за масками вежливости и лицемерия. Там убивали открыто, лицом к лицу. Здесь — с помощью интриг и заговоров.

— У меня есть важное объявление! — продолжил Император после небольшой паузы.

Арии затаили дыхание. Даже воздух, казалось, замер, не смея колыхнуться. Все знали, что объявления Императора на таких церемониях — это не просто слова. Это — приказы, меняющие судьбы людей и целых родов.

— Княжич Олег Псковский, первый наследник Рода, попросил руки моей дочери Веславы.

Десятки взглядов сразу впились в меня, словно ядовитые змеи. Я заставил себя сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри все сжалось от напряжения.

— Молодые любят друг друга, и потому я благословил их союз!

Любят? Это было сильное преувеличение. Веслава была моей союзницей, моим партнером в сложной игре престолов, но не возлюбленной. Между нами не было ни страсти, ни нежности, ни того необъяснимого притяжения, которое я испытывал к Забаве. Был расчет, холодный и прагматичный — расчет двух игроков, объединивших силы для достижения своих целей.

Но для Империи мы были влюбленной парой. Для толпы, для летописцев, для истории — юный победитель Игр и прекрасная принцесса, нашедшие друг друга вопреки всем преградам. Красивая сказка, которая будет украшать страницы хроник еще много поколений.

Новгородский посмотрел на меня и подмигнул.

Это было настолько неожиданно, настолько не вязалось с образом сурового самодержца, что я едва не поперхнулся морсом. Я ответил легким кивком — нейтральным, не выражающим ничего определенного.

— Олегу и Веславе не терпится стать мужем и женой, и потому свадьбу мы отпразднуем уже через неделю, в Пскове. Игорь Владимирович, ты успеешь сделать все необходимые приготовления⁈

Неделя. Всего неделя. Эта новость ударила меня как обухом по голове. Я не рассчитывал, что все произойдет так быстро.

Известие о нашей свадьбе не стало новостью — слухи о ней распространились сразу после окончания Игр. Все княжества судачили о предстоящем союзе Псковского и Новгородского домов. Это был главный политический скандал сезона — бастард, выскочка, и убийца по прозвищу «Бешеный Пес» получал в жены дочь самого Императора. Одни видели в этом унижение императорского дома, другие — мудрый политический расчет.

— Все будет организовано в лучшем виде! — ответил Псковский, не моргнув глазом.

Его голос был уверенным и спокойным, словно он давно ожидал этого объявления. Но я сидел рядом с ним ясно ощущал недоумение. Для него, как и для меня, дата бракосочетания оказалась сюрпризом.

— Вот и хорошо! — Новгородский удовлетворенно кивнул. — Значит, встретимся в стольном граде Пскове, но уже в расширенном составе!

Гости зааплодировали — вежливо и сдержанно, без всякого восторга и энтузиазма. А я сидел, глядя в одну точку, и думал о другом.

Расширенный состав. Это означало, что на свадьбу съедутся не только апостольные князья с женами и наследниками, но и их вассалы. Псковский Кремль превратится в муравейник, кишащий тысячами людей, каждый из которых будет преследовать свои интересы. А я буду в центре этого безумия, главным действующим лицом, женихом на свадьбе века.

Пока все шло по плану. Шаг за шагом я приближался к заключительному акту задуманной мной мести. Свадьба с Веславой делала меня частью императорской семьи, давала доступ во внутренний круг, открывала двери, которые раньше были закрыты наглухо. Каждый день, каждый час, каждая минута приближали меня к цели.

Но что я буду делать после?

Этот вопрос преследовал меня с того самого момента, когда я впервые сформулировал план мести. Я хотел уничтожить Псковского — человека, который убил мою семью. Хотел отомстить за всех тех, кто погиб в ту страшную ночь. Хотел справедливости — или того, что я понимал под справедливостью.

Но что потом? Я не знал ответа. Меньше всего меня прельщала церемониальная княжеская тиара, которую мне вручили после убийства сына Псковского. Золотой обруч, украшенный сапфирами и рубинами, лежал в моих пустых покоях в Псковском кремле — символ власти, которой я не хотел. Символ наследия, от которого я бы с радостью отказался. Но отказаться было нельзя. Машина запущена, колеса вертятся, и остановить их теперь — невозможно. Остается только ехать вперед, в неизвестность, надеясь, что дорога не обрывается пропастью.

Глава 17

Свадьба

Неделя пролетела быстро. Она прошла в суете приготовлений к моей свадьбе. Свадьбе, которая была для меня вынужденным выбором, позволяющим добиться поставленной перед собой цели. Мое будущее было уничтожено, но не свадьбой с нелюбимой женщиной, а князем Псковским, появившемся в усадьбе Рода Изборских с оружием в руках. Сейчас он был занят приемом многочисленных гостей, прибывших на торжество.

Каждое утро начиналось с визита портных, ювелиров и церемониймейстеров. Портные и ювелиры измеряли, примеряли, советовались, уточняли, переделывали и снова примеряли. Свадебный мундир перешивался трижды — сначала он показался слишком свободным в плечах, затем слишком тесным в груди, а один из золотых позументов лег криво, что было совершенно недопустимо для столь торжественного события.

Церемониймейстеры заставляли меня репетировать каждый шаг, каждый жест, каждый поклон. Где встать, когда войдет Император. Как склонить голову, принимая благословение. Сколько секунд должен длиться поцелуй после каждого крика «Горько!» — не меньше пяти, и не больше десяти, чтобы соблюсти приличия, но не утомить гостей. В какой момент подать руку невесте, в какой — отступить на полшага, давая ей пространство для шага вперед.

Это была хореография, выверенная веками традиций. Танец, в котором каждое движение имело значение, каждый жест нес символический смысл. И я учился этому танцу с усердием прилежного ученика, понимая, что любая ошибка будет замечена сотнями внимательных глаз и истолкована не в мою пользу.