Рассвет русского царства 3 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 31

Глава 14

— А что тут скажешь, Дмитрий Григорьевич, — прогудел Богдан. — Крепость брать с нашими силами — значит, крови много пролить. Лестниц у нас нет, тарана нет. Пока будем ворота рубить, они нас кипятком сварят и стрелами истыкают. — Он сделал паузу. — Даже удивительно, что за семь лет татары успели возвести такие хорошие укрепления в такой глуши. Видно, этот Барай и вправду не простой мурза, раз так окопался.

Лёва, горячий и жадный до подвигов, подъехал ближе. Я чувствовал, что порой мой друг завидовал мне. А именно тому, что я стал дворянином со всеми из этого вытекающими. Зависть его была не злой… просто он тоже хотел обзавестись своими холопами, улучшить хозяйство и так далее. В этом не было ничего такого, ведь все и всегда хотят сделать свою жизнь ещё лучше. Это как раз-таки было нормально. И именно для этого мы и отправились в поход.

— Значит, бросаем? — спросил он с ноткой разочарования. — Уйдем с пустыми руками?

Я посмотрел на него, потом на своих людей, которые уже тащили из ближних домов узлы с добром.

— Ну, не совсем уж с пустыми, Лёва, — ответил я. — Мы пришли за добычей, а не за славой посмертной. Штурм нам может дорого обойтись. Вот скажи, зачем мёртвому серебро и злато?

Лёва осекся, опустил глаза.

— Я понял о чём ты говоришь. Мёртвому оно без надобности.

— Вот и я о том же. — Я повернулся к командирам. — Решение окончательное, крепость не трогаем. Пусть сидят там и дрожат. Выгребаем из посада всё, что можно унести. Зерно, скот, инструменты. Пленных отберите крепких, остальных разгоните. И поджигайте дома, которые обчистили. Дым прикроет наш отход и добавит им страху.

— А если они вылезут? — спросил Богдан, кивнув на ворота.

— Если вылезут, встретим, — усмехнулся Григорий, похлопывая по шее коня. — Будь у них силы с нами совладать, не прятались бы в крепости.

— Согласен, — сказал Богдан.

— Тогда не тратьте время, — поторопил я. После чего я повернулся к своему десятнику Семёну, отвечающему за лучников. Он поглядывал на закрытые ворота острога. — Семён, — окликнул я его. — Своих людей поставь у дороги к крепости. Займите позиции за теми сараями, что ближе к крепостной стене, но так, чтобы со стен вас не достали. А то мало ли, татары всё-таки решатся своим идти на выручку или вылазку сделают.

Семён кивнул, оценивая расстояние.

— Понял. Перекроем.

— И вот ещё что, — я сделал паузу, оглядывая суетящихся дружинников. — Новиков с арбалетами с собой возьми. Им практика нужна, а в поле они сейчас только мешаться будут. Пусть держат ворота на прицеле. Если кто нос высунет, стрелять без предупреждения.

— Сделаю, — ответил Семён, махнул рукой троим своим лучникам и гаркнул на молодых парней, вцепившихся в арбалеты. — А ну, за мной! И не зевать!

Когда заслон выдвинулся на позицию, начался банальный грабёж. Или, как я предпочитал это называть, экспроприация ресурсов для нужд промышленной революции.

Со мной рядом стоял Григорий, молча наблюдавший, как наши воины сноровисто выносят добро из домов и сваливают всё в кучу у одного из крайних строений. Со стороны леса, от которого мы приехали в деревню, появились наши дружинники, правящие пока ещё пустыми телегами.

— Грузите плотнее! — командовал Богдан где-то в гуще событий. — Зерно на дно, тряпки сверху!

Началась погрузка. Скот, мыча и блея, сбивался в кучу. Овец было много, коров, поменьше. А вот с лошадьми вышла накладка.

— Тьфу ты, прости Господи, — сплюнул под ноги подошедший Ратмир, ведя в поводу трёх коней. — Дмитрий, глянь, слёзы одни, а не кони.

Я осмотрел добычу и действительно, без слёз смотреть было нельзя. Клячи, годные разве что воду возить, да и то недалеко. Бока впалые, шерсть клочьями. Видимо, всех добрых коней, как и основных воинов, угнали на войну с Астраханью.

— Грузите всё, — махнул я рукой, подавляя разочарование. — В хозяйстве и такие сгодятся. На мясо пойдут или землю пахать, когда откормим.

Мы собирали всё. Железные ухваты, котлы, инструменты — всё летело в телеги. Хотя каждый из нас, бросая взгляд на высокие стены острога, понимал: всё самое ценное, всё то, ради чего стоило рисковать головой — золото, серебро, доброе оружие — находится там, за стеной… в тех самых «сундуках Барая».

Честно, жаба душила неимоверно. Я чувствовал себя ребёнком в кондитерской, которого пустили только в отдел с чёрствым хлебом, а витрина с пирожными осталась за бронированным стеклом.

В этот момент ко мне подъехал Лёва.

— Дим, — он понизил голос, хотя в общем шуме нас вряд ли кто мог подслушать. — А ты заметил одну странность?

— Какую? — я продолжал следить за тем, чтобы в телегу с зерном не запихнули грязные шкуры.

— Ты на стену посмотри. Только внимательно!

Я поднял голову. На стене, между зубцами, маячили фигуры защитников. Они орали что-то, потрясали копьями, иногда пускали стрелы, которые бессильно падали, не долетая до нас.

— Смотрю, — сказал я. — Орут. Злятся.

— Да нет же! — Лёва нетерпеливо ткнул пальцем в сторону центральной башни. — Ты на снаряжение глянь! Я пока тут крутился, считал. Там всего человек десять одеты в кольчуги или хоть в какие-то доспехи. Их хорошо видно по блеску от солнца. А вот остальные?

Я присмотрелся. И впрямь. Среди защитников выделялась горстка воинов в нормальной броне: шлемы, кольчуги или куяки. Они держались уверенно за зубцами. Но основная масса…

— Халаты, — пробормотал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Простая одежда…

— Вооот! — протянул Лёва, довольный своей наблюдательностью. — Это же простые мужики, Дим! Те, кто успел укрыться в крепости, когда мы нагрянули. Им просто луки в руки сунули, а воевать они, может, и не умеют толком.

Я перевёл взгляд на Григория. Отец тоже смотрел на стену, прикрыв глаза ладонью от солнца.

— А ведь прав парень, — медленно произнёс Григорий, и в его голосе прозвучало хищное удовлетворение. — Стреляют они жидко. Залпов нет. Бьют вразнобой, да и луки, видать, охотничьи, слабые.

— И что это может значить? — спросил я, хотя ответ уже начинал формироваться в голове, а картинка складывалась. — Где все остальные? Где гарнизон, который должен охранять такую крепость?

— А если там нет людей? — наклонив голову, спросил Лёва, озвучивая мою мысль. — Вернее, не так много, как мы думаем! Может, Казик не соврал про то, что Барай ранен, но приукрасил силу его охраны? Или они ушли в рейд?

— Или просто разбежались по округе, а в остроге осталась только личная охрана мурзы, — добавил Григорий. — Десяток профессионалов и толпа перепуганных крестьян.

— «Если это правда… Если гарнизон это фикция… то мы сейчас уходим от добычи, которая может окупить строительство моей домны и содержание дружины на год вперёд. Мы уходим от сундуков с астраханским золотом, испугавшись пугала в огороде», — пронеслись у меня мысли.

Нужно было принимать решение. Но прежде нужна была информация.

Я тут же повернулся к Семёну, который как раз вернулся узнать, когда мы выезжаем.

— Семён! — рявкнул я.

— Тута я, — он подбежал, придерживая саблю.

— Пленные где? Те, кого уже отсортировали?

— Да вон, у телег сидят, связанные. Богдан за ними приглядывает.

— Тащи сюда двоих! — приказал я. — Только не первых попавшихся. Найди тех, кто выглядит побогаче, или, наоборот, слуг домашних. Наверняка кто-то попался из челяди или родственники тех, что служат местному мурзе.

— Допросить? — глаза Семёна недобро сузились.

— Да. И быстро. Мне нужно знать, сколько «настоящих» воинов сейчас за этим забором. И кто командует обороной. Если Лёва прав и там одни мужики с вилами… — я не договорил, но Семён понял меня без слов.

Он кивнул и рысью бросился к группе пленных.

Я снова посмотрел на крепость. Теперь она не казалась мне такой неприступной твердыней.