Вздох (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 20

Шаг.

Второй.

Третий.

Он уже достиг этой наглой женщины, которая даже не подумала испугаться или отступить. Лишь презрительно усмехнулась прямо в глаза.

Удар.

И деспот рухнул на плиты тронного зала. Стоящие рядом с Анной архонты не подвели. Они шагнули вперед. И один из них сумел очень ловко приложить Дмитрия эфесом в челюсть. Так, чтобы он всем своим весом да с разгона влетел на яблоко меча.

— А-а-а! — раздался пронзительный крик, переходящий чуть ли не на ультразвук.

Но Анна даже не посмотрела на супругу деспота. Просто развернула и вышла. Ибо ее внутри всю колотило, и требовалось прикладывать очень немало усилий, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Поэтому она быстрым шагом постаралась уединиться как можно скорее.

Никто и не мешал.

Лишь ее бойцы последовали за ней прикрывая.

Минута.

Вторая.

И она, закрыв за собой дверь, беззвучно заплакала, давая волю эмоциям. Ее руки, да и все тело потряхивало. Слезы же текли чуть ли не сплошным ручьем.

И он того, что ей наговорили. И оттого, что чуть не убили.

Страшно.

Жутко.

Обидно.

— Государыня, — послышалась из-за двери. — Вам нужна помощь?

— Да, принеси теплую воду для умывания. — с трудом беря себя в руки, произнесла Анна так, чтобы за дверью не подумали, будто она только что плакала. — Хочу смыть с себя грязь. Мне кажется, словно я испачкалась, просто находясь рядом с этим мерзавцем…

Несколько часов спустя.

Константин входил в город и с определенным удивлением подмечал, что испытывает никаких эмоций.

Вообще.

Сколько лет в прошлом тут жил, а память после загрузки новой личности поблекла и связи ушли. То есть, узнавание шло, а привязки на уровне эмоций — нет. Отклика не получалось услышать.

Дворец деспотов.

Зал… тронный зал. Отсюда Константин уезжал в марте 1449 года в столицу. Сюда же и вернулся. Только иначе и с весьма печальным поводом.

В глубине стоял пустой трон.

В некотором удалении перед ним располагались связанными деспот Дмитрий, его супруга и дочь. Именно связанными, что удивляло. Обычно с пленниками такого уровня так не обходились.

По другую сторону — Анна, которая демонстративно поклонилась, а вместе с ней и все присутствующие тут воины и архонты.

За Константином следовала приличная процессия. И кадий с патриархом, и Фома, и нобили из генуэзцев, и вся окрестная знать, которая явилась как раз вовремя. Считай все те, кто присутствовал при том преступлении.

Император, не останавливаясь, прошел и сел на трон.

Показывая на ритуальном уровне свой статус.

Жестом пригласил ближе Дмитрия. Тот с места не двинулся, лишь скривился с презрением.

Мгновение.

И пара воинов взяв того под руки, выволокли перед Константином.

— Добрый вечер, брат. — равнодушно произнес император.

Дмитрий сплюнул на пол, словно бы под ноги его визави.

— Я смотрю, ты рад меня видеть. Вон — даже пыльные плиты смачиваешь, чтобы протереть.

— Ненавижу! — прохрипел Дмитрий.

— Понимаю. — кивнул Константин. — Ты обвиняешься в бунте против султана, ибо устроил усобицу, подавая скверный пример вассалам султана. Ты обвиняешься в неисполнении вассальных обязательств, ибо не выплатил дань султану. Ты обвиняешься в бунте против своего непосредственного сюзерена — меня. Тебе есть, что сказать в свою защиту?

— Трус… — процедил Дмитрий. — Ты даже не смеешь обвинить меня в том, что я взял в заложники твою блудницу…

— Ты прав. — все также равнодушно отреагировал император. — Также ты обвиняешься еще и в оскорблении величества. Что-нибудь еще добавишь?

— Молчи! — воскликнула его жена, видя, что Дмитрий скривился от отвращения и хочет еще какой-то гадости наговорить.

Тот поглядел на нее, потом на дочь и с великим трудом сдержался.

— Хорошо. — кивнул Константин.

После чего повернулся к кадию и патриарху:

— Уважаемые, прошу подойти ко мне. Благодарю. Прошу вас высказаться. Видите ли вы в моих обвинениях изъян или какой недостаток?

Они чуть помедлили и полностью их подтвердили.

Потому как Дмитрий действительно учинил усобицу между вассалами султана. Он действительно с 1449 года так и не выплатил ни разу дани. И против непосредственного сюзерена восстал. И оскорблял величество, то есть, императора и императрицу при людях.

По очереди.

В разных формулировках, но с одним и тем же смыслом.

— Благодарю. — вполне почтительно поклонился император.

Встал.

Сделал шаг вперед и положив руку на эфес, произнес:

— Именем султана и своей волей перед лицом Всевышнего я выношу тебе приговор, брат. Первое. Из твоего имущества немедленно будет выплачена дань. Даже если для этого придется продать в рабство твою жену и дочь.

— Тварь! — рявкнул Дмитрий, дернувшись вперед, но его удержали стоящие рядом воины.

— Второе. Будучи братом, я обязуюсь выкупить твою семью, внеся из своих средств плату за них. И взять их на свое содержание, а дочь на воспитание, гарантируя ей доброе приданое.

Пауза.

Дмитрий прищурился, но промолчал.

— Третье. — продолжил Константин. — За совершенные преступления ты приговариваешься к смертной казни. Ибо, судя по твоим словам, сие было не помутнением рассудка и не сиюминутной слабостью, а целенаправленным злым умыслом.

— Предашь брата палачу? — выплюнул в глаза Константину Дмитрий.

— Нет. Если ты собираешься лишить человека жизни, ты обязан посмотреть ему в глаза и выслушать его последние слова. И если после этого ты не в силах САМ покарать его, то, возможно, этот человек и не заслуживает смерти. — произнес император, озвучивая тезу Неда Старка.

Дмитрий промолчал.

Лишь со жгучей ненавистью смотрел на своего визави.

Константин же после небольшой паузы сделал резкий шаг вперед, выхватывая стилет.

Удар.

Снизу вверх в голову. И остро отточенный граненая спица стилета, легко пробив препятствие, с глухим стуком ударяется в кость черепной коробки. Изнутри…

После чего вернулся на престол.

— Унесите и приготовьте его к отпеванию и погребению. Он деспот и брат императора. Он получил свою кару.

Бойцы молча исполнили.

— Фома, — позвал Константин младшего брата.

Тот вышел из толпы.

Бледный как полотно и с каким-то ужасом в глазах. Но ноги не тряслись.

— Теперь ты деспот нераздельной Мореи. Надеюсь, ты будешь более ответственно относиться к своему долгу.

— Да-да, — нервно кивнул он.

— При тебе останется на какое-то время Деметриос Метохитес с сотней дворцовой стражи. Он все проверит и приведет в порядок. Полагаю, что наш брат запустил дела, а я не потерплю более такого. Прежде всего перебоев в выплате дани.

— Да, конечно, — охотно кивнул Фома.

— Вопросы есть?

— Что мне делать, если среди имущества Дмитрия не достанет денег для выплаты дани?

— Добавишь из своих…

Все ушли из тронного зала.

Все, кроме Фомы, который как стоял на своем месте перед троном, так и остался стоять, переваривая произошедшее.

За спиной раздались шаги.

Тихие, но не крадущиеся. Он повернулся и увидел Джованни Джустиниани, который жевал травинку и осматривался.

— Мы потеряли тебя. — произнес он.

Фома хотел было шагнуть, но чуть отпрянул от лужи крови, в которую чуть не вступил.

— Вот только не говори, что ты не рад.

— Смерти брата?

— Который бы убил тебя без всякого сожаления. И не так быстро, а может, даже и в подвале помучил. Или ты сомневаешься в нем?

— Чего теперь говорить об этом? — прошептал Фома, не отводя взгляда от крови.

— Тебе все еще нравится сербский смысл именования вашего рода по матери? — с едва заметной усмешкой поинтересовался Джованни. — На мой взгляд все, что только что произошло отлично укладывается в образ дракона.

Фома промолчал.