Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ) - Новак Нина - Страница 31

Поднимаю глаза, и в них нет даже намека на покорность.

Вскоре сердцебиение приходит в норму. Я просто работаю, собирая материал для очередной статьи.

— Первый конкурс! — визгливый голос церемониймейстера заставляет поморщиться, но я уже все обдумала. Петь я не стану, есть идея получше.

Но зато Клер живо выпархивает вперед и несется к сцене.

— Куда? — шипит леди Руш, но дочка не слушает.

Она торопится. К тому же возбуждена и напугана тем, что победа выскальзывает из ее цепких ручек.

Владыка смотрит куда угодно, но не на нее.

Эдриан кладет большие ладони на парапет балкона — по сведенным на переносице бровям видно, как невыносима ему вся эта возня.

На сцене, освещенной яркими магическими кристаллами, уже собрался оркестр и Клер садится возле арфы.

Она в этот момент похожа на лесную нимфу или фею. Очень красиво, конечно.

Затаиваю дыхание в ожидании первых трелей, а Клер трогает пальцами струны и начинает петь… весьма недурно.

У нее чарующий голос, идеальный слух, и тембр какой оригинальный.

Надо же…

Разочаровываюсь, заметив, что Эдриан заинтересованно смотрит на нее.

Хотя, постойте-ка.

Конечно! Глупышка Клер поднимает глаза на венценосного любовника и краснеет, ненадолго сбиваясь, но голос продолжает плавно литься.

Да эта змея поет под фанеру! Но... как ее разоблачить?

33.

Думай, Вера, думай!

Что это — какой-то артефакт? Чистая магия?

Я озираюсь в поисках источника звука. Видимо, расчет на то, что Эдриан слишком засмотрится на смелое декольте и не станет обращать внимания на саму песню.

Определенно, это артефакт. Я всматриваюсь в украшения Клер, а потом слышу шепотки трех ее подружек:

— Зачем она побежала первая? — с досадой морщится бледноватая блондинка.

Леди Руш безумно зла, но держит лицо, пронзая неразумную дочь мрачными взглядами. Я наблюдаю за ее реакцией, но тут замечаю на руке грымзы браслет с крупными фиолетовыми бусинами. Они немного не вяжутся с ее нарядом и это настораживает. Впрочем, два и два складываются очень быстро. На руке Клер такой же браслет и ее бусины слегка “мигают”: их цвет то тускнеет, то становится интенсивнее.

— После нас ее выступление выглядело бы эффектнее, — жалобно блеет рыженькая кудряшка с веснушками.

— Ты хотела сказать, что после Идаль выступление Клер получилось бы особенно роскошным, — разочарованно цедит леди Руш, не стесняясь, что я слышу.

Впрочем, ее слова не задевают меня, поскольку я занята, придумываю, как обезвредить артефакт — нужно успеть, пока Клер не закончила выступление.

Делаю пару шагов вперед и слегка спотыкаюсь, хватаясь за запястье леди Руш. Бусины под моими пальцами хрустят и трескаются, а затем рассыпаются по начищенному до блеска паркету.

— Ох, извините… леди Руш! — признаюсь, не ожидала такого эффекта, думала просто сбить работу артефакта.

Клер принимает сладенький вид и готовится дать высокие ноты, но в этот момент весь зал слышит лишь ее некрасивый хрип.

Молчание. Кажется, если перышко упадет, будет слышно.

Но ловкая интриганка тут же находится и начинает кашлять.

— Простите, — шепчет подавленно. — Я поперхнулась…

Леди Руш оборачивается ко мне, в ее глазах вихрь. На секунду мерещится, что она кинется на меня с кулаками.

Я принимаю умеренно виноватый вид и кошусь на жюри.

Пожилые господа и дамы недовольно шепчутся, обсуждая происшествие.

— Взяла слишком высокую ноту и голос не выдержал, — смеется леди Руш и выходит вперед. — Моя дочь не певица. Но выступила очень достойно.

— Голос, безусловно, прекрасный, но мы не можем поставить высший балл, — произносит леди с белоснежными волосами. По потокам вижу, что она драконица. Легкая улыбка на ее тонких губах недвусмысленно намекает, что леди тоже заметила “фанеру”.

А вот на лице Эдриана разочарование. Возможно, он бы и закрыл глаза на жульничество Клер, если бы она не попалась.

Любовница мужа краснеет и быстро покидает сцену. Я тоже не стою на месте и быстренько скрываюсь за драконицами от гнева леди Клер.

Та же, как настоящая ведьма, обрушивает холодный гнев на дочурку:

— Я же велела дождаться конца конкурса, — цедит она, забыв об усиливающих голос артефактах, но продолжает улыбаться.

Замечание получается чрезмерно громким и леди Руш тут же лицемерно обнимает дочь, утирает ей слезы и поздравляет с успешным выступлением.

Но, Боже мой, я замечаю в ее глазах панику!

Конечно же, на отбор приглашены репортеры из официальных изданий и артефакты запечатлевают все важное. Сделала снимки и я, но они пойдут в газету с соответствующими текстами, не исправленными цензурой.

Три подружки… как их там? Мелания, Сесиль и Кармен, да. Они тоже участливо приобнимают Клер за плечи. Остальные натянуто улыбаются, а приезжие драконицы посмеиваются в кулачки.

Чтобы немного скрасить проигрыш Клер, преданные подружки спешат к сцене. Поют они и правда ужасно, так что теперь я хорошо представляю весьма недурной план, сорвавшийся благодаря куриным мозгам нашей Клерушки.

— Я не буду позориться и плохо петь, — долетает до меня.

Ах, это спорят подруги из дальнего круга.

Из светской хроники и сплетен я вынесла, что внешний круг друзей Клер составляют девушки из богатый людских родов и все они повязаны с Рушами. Дома объединяют общие секреты и тайны, но девицам совсем не нравится стелиться перед Клер. Подозреваю, что и печатей на них также нет.

Вот эти-то девы и представляют собой самое слабое звено в цепочке.

Острый палец больно толкает в спину:

— Мисс Идаль, марш на сцену. Вы же выучили частушки? — это леди Руш решила добавить меня к прескверно фальшивящим Мелании и Сесилии.

— Я выступлю последней, леди Клер, — отвечаю я и добавляю: — руки уберите, вы тычете пальцем в…

— Чу! — леди Руш делает страшные глаза.

Родовое кольцо я не надела, оно висит на шее, на длинной цепочке. Холодит груди, напоминая о муже.

Вскидываю глаза, чтобы убедиться, что он даже не смотрит на "невест", занят разговором со своими генералами.

Потом поют девушки с ферм и заводов. И, представьте, поют замечательно. Каждый номер наполнен жизнью и настоящим талантом, что является полной неожиданностью для Рушей.

Я передвигаюсь по залу, все записываю и снимаю, в предвкушении потирая ручки.

Какая работа предстоит! Какая статья выйдет!

Краем глаза отмечаю людей в черном. Ошибиться трудно — такие каменные физиономии могут быть только у сотрудников службы безопасности, которую в Дургаре называют тайной канцелярией.

Ищут Персиваля Ланселота, я полагаю?

Иноземные драконицы выступают с хорошо поставленными номерами. Не очень оригинальными, безусловно, слишком пафосными, но сильными.

В процессе конкурса девушкам дозволяют рассесться на диваничках и я тоже приземляюсь на шелковые подушки. Мы хорошо видны с балкона и я все еще ощущаю горячие, шарящие по телу взгляды его императорского величества.

Это тревожит. Как бы он не удумал консумировать брак, что было бы слишком большим унижением.

Леди Руш как будто успокаивается — подружки Клер постарались сгладить неприятное впечатление от сорванного номера, а остальные хоть и хороши, но не дотягивают.

— На что ты надеешься, дура? — Клер садится рядом. — Впрочем, я с удовольствием посмотрю на твой позор.

— Мисс Идаль! — объявляют мое имя и я гордой походкой направляюсь к сцене.

Изображать из себя дальше странную и забитую девушку нет смысла. Думаю, император и сам догадался, что я иномирянка, попавшая в тело… копии его драконицы.

Последняя мысль смешит и я поднимаюсь на сцену в приподнятом настроении.

Делаю знак рукой оркестру, чтобы опустили инструменты и сажусь к фортепьяно.

Зал молчит.

Щурюсь на напряженное лицо императора, прожигающего меня взглядом темных глаз. Не ускользает от моего внимание и встревоженные, злые лица Рушей.