Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша - Страница 4

Делаю шаг к ней и становлюсь впритык:

— Неважно, как меня зовут. Для тебя я — Яд. А насчет моей человечности не стоит строить иллюзий.

Испугалась. Хмурится, но храбрится. Ищет где-то в себе гордость, а у самой поджилки трясутся.

— Пф-ф, — фыркает по-детски, — не такое уж ты и чудовище, каким хочешь казаться.

Ныряет вбок и выходит в открывшиеся створки лифта, оставляя меня в одиночестве ошалело провожать ее взглядом.

Глава 4 Бессонница

Оля проходит в квартиру уверенно, будто пришла к себе домой, а не в логово одинокого отшельника. Прохожу следом за ней и включаю свет сразу во всех комнатах. Квартира не такая уж и большая. Семьдесят квадратов, холостяцкая студия, в которую никогда не ступает нога женщины, клининг не в счет.

Олененок первая. Хотя разве это женщина? Так, зеленая девчонка, еще вчера ковырявшаяся в песочнице.

Оля проходит в гостиную и оглядывается. Смотрит внимательно, оценивает интерьер, мебель и технику.

— Неуютно у тебя, — выносит вердикт.

Я усмехаюсь, услышав ее выводы. А то я не знаю, как у меня. Дорого, но не обжито. Как тут обживешься, когда я только ночую в этой квартире? Даже будь у меня огромное желание, один хрен я ничего бы не смог сделать.

Уют — это что-то другое, не только модный диван и цвет стен. Это то, что зависит от мелочей и людей, которые живут тут.

— Где у тебя аптечка? — спрашивает деловито и вертит головой, будто медикаменты должны находиться где-то тут, при входе.

— На кухне, — пожимаю плечами.

Мало ли что ей там понадобилось?

Оля уходит, а я на автомате включаю плазму, падаю на диван и втыкаюсь в новости. Ведущий рассказывает о чем-то, я даже читаю бегущую строку, но ни слова не запоминаю из того, что увидел.

Из зоны кухни выходит Бемби. Идет ко мне уверенным шагом и несет в руках пластиковый контейнер с медикаментами. Подходит ближе и неожиданно приседает между моих расставленных ног.

Я откровенно охреневаю от этого.

Неужели я ошибся и домашняя девочка — обычная прожженная шваль?

Оля ставит на пол контейнер и начинает рыться в нем, задумчиво покусывая розовую губу, а я жду — что же дальше? Чем закончится это представление? За презервативами полезла? Маленькие девочки не знают, что взрослые дяди хранят их вовсе не в аптечках?

— Руку давай, — говорит требовательно и даже грубо.

Как идиот, я повинуюсь и протягиваю ей руку ладонью вверх. Но олененок недовольно поджимает губы, переворачивает руку и хлещет на костяшки перекись. Жидкость шипит, образует пену. Где-то должна чувствоваться боль.

Но чувствую я только, как член болезненно поднимается в джинсах и упирается в молнию, а сердце выдает забытый нервный бит.

Смотрю на темные ресницы девчонки, подрагивающие от излишнего внимания к моей руке, и ниже, на губы, которые эта зараза все никак не может оставить в покое и продолжает кусать и облизывать.

Бемби даже не замечает моего грехопадения и продолжает играть в мать Терезу. Собирает сухой салфеткой пену, перемешанную с лекарством и моей кровью, вытирает досуха.

— Зеленкой мазать будешь? — спрашиваю с усмешкой.

Оля поднимает на меня темный взгляд, в котором горит огонь еще большей насмешки, чем у меня:

— Надо? Намажу. И даже пластырь сверху могу прилепить. С пчелкой.

Лезет в задний карман идиотского комбинезона и реально достает оттуда желтый детский пластырь, на котором нарисована мультяшная пчела.

— Оставь себе, — говорю ошалело.

Представляю, что скажут пацаны, увидь они завтра Ямадаева с пчелкой, приклеенной на руке. Оборжаться можно.

Девчонка пожимает плечами и встает на ноги, уносит аптечку и ставит ее на место. Возвращается несмело. Сделала все, что могла, теперь только взгляд прятать.

Становится напротив меня, складывает руки под грудью и говорит тихо:

— Спасибо. За то, что пришел за мной. И вообще.

— Ванная там. Свежие полотенца в верхнем ящике комода.

Оля беспрекословно кивает и, не задавая лишних вопросов, уходит с глаз долой.

Пока девушки нет, я скидываю шмотки, оставаясь в одних боксерах. Выхожу на огромный балкон и прикуриваю. Тяну медленно, наслаждаясь вечером и пониманием того, что она там. Чистая, незапятнанная грязью. Стараюсь не думать о том, что могло бы произойти, не пойди я ее искать.

Но с уебками разберусь завтра. И они знают это. Попробуют сбежать — пожалеют.

Возвращаюсь в квартиру и застаю Олю, которая как раз в этот момент на цыпочках пытается проскочить к двуспальной кровати.

Таращусь на нее в очередной раз за этот конченый день. Я даже за несколько метров чую ее запах, перемешанный с моим гелем для душа и от этого совершенно дурею, как ненормальный.

Она надела мою черную футболку. Все выглядит очень даже прилично. Прикрыты колени и руки до локтя, темная ткань не просвечивает. Но моя фантазия дорисовывает все за меня.

Где-то там, под тонкой тканью, молочная тонкая кожа и аккуратные округлости без малейшего хирургического вмешательства — в этом я уверен на сто процентов.

— Я взяла твою футболку, ты не против? — то ли спрашивает, то ли ставит перед фактом.

А я понимаю, что даже сказать ничего не могу: глотку свело так, будто неделю воды не пил. Ограничиваюсь кивком и сваливаю от греха подальше.

Холодная вода честно пытается меня угомонить, но получается откровенно плохо. Из душа выхожу злой, дурной и неудовлетворенный.

Олененок уже легла в мою кровать, выключила верхний свет и врубила ночник.

— Я похозяйничала тут, пока тебя не было. — Она укрыта одеялом по самые плечи, в сумраке комнаты только глаза блестят.

— Хорошо, — хриплю ей в ответ и заваливаюсь на вторую половину кровати.

— Эй! — возмущается она. — Я думала, ты будешь спать на диване.

И вот вроде не хочется грубить, а оно получается как-то само собой:

— Олененок, мне глубоко начхать, что ты там думала. Я будут спать на своей кровати. А ты сама выбирай, где примоститься тебе, — рядом со мной или на полу.

И снова теребит свои губехи, а я откидываю голову на подушку и прикрываю глаза.

Вход-выдох. Давай, Марат, возвращай свою выдержку, чего ты похерил-то все одним днем?

Бемби фыркает, но выключает свет и отворачивается от меня. И как только она это делает, я ложусь в ту же позу, что и она, — поворачиваюсь на бок и пожираю взглядом ее спину и растрепанные волосы, которые одуряюще пахнут.

Сон не идет, я как приклеенный слушаю дыхание и слежу за ее движениями на вдохе и выдохе. Оля давно спит, а меня мучает давняя подруга — бессонница.

Пару раз выхожу курить на балкон, но нихера не помогает.

Хочется коснуться черных волос, провести по ним руками. Дотронуться до хрупкого тела, фарфоровой кожи. Лизнуть ее языком.

И снова назад, на балкон. Курить и медитировать. Или скорее уж выть на луну.

Возвращаюсь обратно в кровать, максимально близко к ней. В какой-то момент проваливаюсь в сон и ухожу в темноту. А утром, едва открыв глаза, оглядываюсь.

Нет ее нигде. Приснилась, что ли? Поднимаюсь с кровати и прохожусь по пространству квартиры. Никого.

Только на кухонной столешнице лежит желтый лейкопластырь и короткая записка:

«Тебе пригодится».

И футболку мою забрала, коза. Вместе с запахом своим. Оставила лишь его маленькую толику на моей подушке.

Мало. Катастрофически мало. Но это к лучшему.

Ей нечего делать рядом со мной.

С Ядом будущего быть не может.

Глава 5. Самое ценное

День встречи в доме Севера

Рулю в офис Босса, но вместо того, чтобы уделять все внимание дороге, глазею по сторонам. Ловлю себя на мысли, что выискиваю взглядом в толпе ее.

Гребаная девчонка спутала мне все карты в колоде и внесла смуту в мою и без того сумбурную жизнь. С тех пор, как она сбежала от меня, прошло две недели. Две долгие недели, за которые я несколько раз успел сойти с ума.