Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв - Страница 55

16 февраля Робин получил одну из величайших наград в своей карьере. Утром были объявлены номинации на премию Оскар, где среди пяти претендентов на лучшую роль были Джек Николсон в фильме «Чертополох», Майкл Дуглас в фильме «Уолл-стрит», Марчелло Мастроянни в фильме «Очи черные», Уильям Херт в «Теленовости» и Робин Уильямс в «Доброе утро, Вьетнам». «Доброе утро, Вьетнам» был заявлен только в одной номинации, и эта роль крайне отличалась от непосредственно комедийного фильма, хотя то же самое можно сказать и о роли Херта в сатирическом фильме «Теленовости». Это отличие как раз и вывело Робина в ранг первоклассных актеров, покончив с волнениями относительно его возможностей как актера.

У Робина было не так много возможностей насладиться своей удачей. На той же неделе, когда он получил Оскар, Уильямс стал героем статьи в журнале «People», где откровенно рассказал о своей личной жизни, своих отношениях с Маршей, назвав ее единственной, которая делает так, что сердце поет. Но на обложке журнала была совсем другая история. Маленькое фото Робина и Марши появилось под текстовым блоком, в котором говорилось, что его поймали во время «эмоционального вызова его жизни» и «что он запутался в любовной связи с няней своего сына, чем расстроил жену и четырехлетнего сына Захария». Стало ясно, что журнал «People» решил выставить эту историю в непристойном свете.

Статья под названием «Кризис сердца комика» начиналась похвалой талантам Робина как стендап-комика и возрождению его карьеры в фильме «Доброе утро, Вьетнам». Но затем тон статьи резко меняется, в ней говорится, что Робин был «вовлечен в войну страстей и страданий», развернувшеюся между Валери, «женой Робина на протяжении девяти лет, которую он глубоко уважает, но с которой больше не хочет жить вместе» и Маршей, «любовницей, которую он обожает». В статье Марша описывается «темноглазой» и «грациозной», ставшей частью жизни Робина, когда «Валери (как та сама признает) наняла ее в качестве няни к их сыну Захари».

Марша отказалась давать интервью, а журналисты «People» не смогли найти о ней никакой информации («Когда у них начались отношения? Никто не говорит»), хотя в статье целый абзац посвящен тому, как за кулисами «Субботним вечером в прямом эфире» «он обхватил ее за ягодицы и придвинулся для поцелуя, которым обычно обмениваются в спальне».

Робин открыто говорил о соглашении об опеке между ним и Валери над Заком и рассказывал, что их сын отлично справляется с ситуацией. «Он невероятно хорошо адаптируется, – рассказывал Робин журналу, – и мы прилагаем немало усилий, чтобы соглашение работало без сбоев. Мы любим Захари, а Захари любит нас. С нами всеми работает психолог, и это нам очень помогает, бог мой, я уже должен иметь там скидку! Между мной и Валери отличное взаимопонимание. Разрыв был сложным, но в то же время максимально согласованным. Лучше разойтись, чем перегрызть друг другу глотки».

Валери, также признавшаяся в отношениях с другим мужчиной, соглашалась, что существующая договоренность – лучшее, что только можно было придумать для всех них. «Робин вел себя очень порядочно, – рассказывала она. – Мы действуем исключительно в интересах Зака. Мы разошлись, чтобы пересмотреть собственные жизни и наконец-то устроить их. Настало время личного роста для обоих… Я живу одна, и мне это нравится».

Несмотря на то, что Робин честно и открыто подошел к этой статье, создавалось ощущение скандала, нависшего над ним и Маршей. С помощью подтекстов, недомолвок и недопониманий, а также с помощью таких веских слов, как «любовница», создавалось ощущение нелегальности их отношений, которых они должны были стыдиться. Робин с Валери четко дали понять, что их брак себя исчерпал, и случилось это еще до того, как появилась Марша, но «People» преподнес все так, будто Марша разрушила семью, воспользовавшись своим положением няни для Зака и соблазнив Робина, уведя его от любящей жены. Это было очень далеко от истины, но многие читатели об этом не догадывались. Робин с Маршей нашли статью некрасивой и обидной, она неправильно рассказывала об их отношениях, которые продлятся еще очень и очень долго.

«Я страшно разозлился и пришел в ужас от того, как они все преподнесли в этой статье – словно будто в грязи нас всех искупали, – позже объяснял Робин. – Я очень доверительно поговорил с репортером, сказал ему: ”Вот, как все было, и это правда“. А они ничего из этого не рассказали, а показали происходящее так, как им хотелось с самого начала: Марша разрушила брак. Это полная чушь».

«Это было публичное оскорбление, подстава, ловушка. Удар ниже пояса», – говорил он.

Друзья Робина и Марши не обратили внимания на статью, в то время как другие неожиданные сочувствующие появились у дверей со словами поддержки и утешения. Джин Сискел, кинокритик из «Chicago Tribune» и соведущий телевизионной программы «At the Movies», который вряд ли даже восхищался фильмами Робина, написал ему письмо с призывом не принимать произошедшее близко к сердцу. «Если тебя расстраивает обложка журнала People, – писал Сискел, – так я видел этот журнал, мне его прислали. Но было так противно, что люди вмешиваются в частную жизнь, что я выбросил этот выпуск, даже не читая. Я не удивлюсь, что другие журналисты или фанаты сделали то же самое. В реальном мире ваш талант и ваша любовь к семье остаются необсуждаемыми».

1 апреля Робин и Валери сделали официальное заявление, в котором говорилось, что их брак подошел к концу и Валери готовит документы на развод. Через несколько дней, 11 апреля, Робин первый раз посетил церемонию вручения наград Академии в качестве номинанта, пару ему составила Марша. Но когда Марли Мэтлин стала объявлять имя победителя, то назвала имя Майкла Дугласа. По телевизору не было видно, как напрягся и выдохнул Робин, но казалось, что он до последнего верил в то, что сможет конкурировать в такой сложной номинации даже против морально неустойчивого персонажа Дугласа Гордона Гекко. Позже в качестве утешительного приза Робин вышел на сцену, чтобы с юмором оплакать свою потерю: «А счастье было так близко! Все эти звонки в ”Развлечения сегодня вечером“ по пятьдесят центов за штуку, черт!», после чего вручил награду лучшему режиссеру. Обращаясь к номинантам, ни один из которых не был американцем, Робин сказал: «Академия вместе с «Оскаром» в этом году выдает зеленую карту», – после чего объявил победителем Бернардо Бертолуччи за его фильм «Последний император».

Позже той же весной Робин и Марша переехали в Нью-Йорк, чтобы Робин мог приступить к работе над новыми проектами. Первым из них была новая постановка произведения Сэмюэля Беккета «В ожидании Годо» в театре Lincoln Center, где он и Стив Мартин играют бродяг Эстрагона и Владимира. Пьеса, режиссером которой был Майк Николс, и где играли в том числе Ф. Мюррэй Абрахам и Билл Ирвин, стала первой пьесой Робина после того, как на него обрушилась слава. Иногда о ней говорят, как о театральном дебюте Робина, забывая о большом количестве пьес, в которых он играл еще в Сан-Франциско до того, как заняться стендапом. Хотя технически это не было бродвейским шоу, Годо был столь же удобным, как и театральная постановка в Нью-Йорке, потому что в этой постановке можно было продемонстрировать весь спектр его талантов как комика и интеллектуальные способности.

Прошлым летом Николс уже встречался с двумя ведущими актерами в доме Мартина в Лос-Анджелесе для чтения пьесы в узком кругу. Будучи удовлетворенным увиденным, через несколько недель он написал Робину: «Время, проведенное с Годо, было столь же счастливым, как и время, проведенное в театре. Спасибо за ваш талант и вашу щедрость».

Как послушный театральный студент, Робин проглотил сценарий «Годо», корпел над его содержанием и снабжал его восторженными комментариями. На первой странице он записал свои первоначальные мысли о том, каким будет Эстрагон: «Реальная жизнь! (грим: синяки, порезы, запекшаяся кровь), и избит, не спавший». Рядом с известной первой репликой персонажа: «Ничего не поделать», которая сопровождает его безрезультатные усилия снять ботинок, Робин дописал свой комментарий о том, как это нужно сделать: «Зрителям? Кинуть в себя (безнадежно)». Через несколько строчек под диалогом: «Не сейчас, не сейчас», обращенные к Владимиру, добавил: «Пожалейте меня, помогите мне!» И так Робин делал на протяжении всего сценария, как будто писал курсовую работу.