Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 87

Окно в дальнем конце коридор со звоном брызнуло стеклом, все двери разом распахнулись, и на этаже разом похолодало, будто на улице вдруг наступил январь. Дождь ворвался внутрь, и его капли застывали на лету, превращаясь в крохотные белоснежные кристаллики. Их веса не хватало пробить ткань, но по не защищенным одеждой рукам и лицам они хлестали с двух или трех сторон разом.

Уцелевших вольников смело невидимой волной. Несколько свалились сразу, а остальные со стоном сползали вниз по стене, пытаясь закрыть от кусачей ледяной картечи хотя бы глаза.

Обстановка не слишком‑то располагала к раздумьям, однако я все же успел почувствовать что‑то подозрительно похожее на зависть. В моей груди бурлила мощь первородного пламени, и по чистой магической силе я наверняка уже почти не уступал Горчакову, но до его изящества и сноровки в обращении с родовом аспектом мне было еще далеко.

Неудивительно – старик оттачивал свое мастерство десятки лет. И там, где я прошелся бы Даром, как бороной, спалив дотла весь коридор, он лишь уложил вольников на пол, никого не покалечив… почти.

– Матерь милосердная, Ольгерд Святославович… В следующий раз предупреждайте! – Орлов шагнул вперед, на ходу смахнув с рукава ледяное крошево. – А где остальные?

– Удрали, – отозвался я, направляясь к лестнице. – Заканчивайте с этими – я постараюсь догнать!

– Стой… Куда? – Дядя рванул за мной следом. – Да подожди ты!

Я одолел пролет в два прыжка и оказался на первом этаже.

– Туда, ваше сиятельство! – раздался испуганный женский голос. – Они побежали туда!

Маленькая рука с тонкими пальчиками высунулась из‑за стойки и указала на входную дверь. Впрочем, я обошелся бы и без подсказки от горничной – вольники со всех ног удирали к машинам и закономерно выбрали самый короткий путь. Тот же, которым сюда и пришли.

Когда я выскочил на улицу, ветер тут же швырнул мне в лицо пригоршню холодной влаги. Основа тут же сердито огрызнулась на чужую стихию и бросило тело вперед – туда, где сквозь дождь и тусклый свет фонарей мчались четыре темные фигуры.

Любой из вольников мог остановиться и встретить меня с оружием в руках, но они даже не оглядывались. То ли еще надеялись добраться до спасительных машин, то ли просто бежали куда глаза глядят в отчаянной надежде избежать участи, которая постигла их товарищей.

– Стойте! – Я на ходу поднял руку с револьвером и несколько раз пальнул в мокрое темное небо. – Именем императора – остановитесь.

Бесполезно – вольники разве что прибавили шагу. Я двигался куда быстрее их, но одна из машин уже сверкнула фарами. Кого‑то оставили на всякий случай – и теперь он явно готовился выручить товарищей.

– Ну уж нет! – прорычал я, швыряя опустевший револьвер на асфальт. – Не уйдете.

Магия вспыхнула в обеих ладонях одновременно. Я прищурился, выцеливая улицу в полусотне шагов, и взмахнул рукой, будто бросая невидимый аркан.

Пламя вспыхнула прямо между силуэтами машин, отрезая путь бегущим. Стена Огня – не самое сложное заклинание, всего‑то на всего пятый ранг, но маны я в него ухнул столько, что оранжевые языки тут же взметнулись на два человеческих роста и разошлись в стороны, поджигая всю улицу от тротуара до тротуара.

– Хватит, любезные! – громыхнул я на весь Орешек, замедляя шаг. – Бежать больше некуда!

Черные тени на фоне огня замерли, бестолково озираясь. Одна попытался было дернуться в сторону, к ближайшему дому, но я шевельнул рукой, и стена пламени послушно переползла по асфальту вперед, отрезая ему дорогу.

– Да чтоб тебя! – выругался вольник. И развернулся, доставая револьвер из кобуры на боку. – Выкуси, князенок!

Видимо, у него были ко мне еще и личные счеты. У лесопилки на Славянке мог погибнуть его друг… А может, отец или брат – такой же вольный искатель.

Такая же продажная тварь, готовая убивать спящих.

Я сжал кулак, щедро подливая в Основу собственной злобы, и покорный мне огонь метнулось со всех сторон, стискивая вольника раскаленными длинными пальцами. Объятая огнем фигура свалилась на асфальт, и от протяжного вопля на мгновение заложило уши. Двое его товарищей тут же рухнули на колени, поднимая кверху руки и бормоча что‑то, а третий с поросячьим визгом бросился прямо на меня – видимо, надеялся проскочить.

Его я убивать не стал. Просто пнул в живот, отправляя обратно – туда, где в огне вдруг проступил квадратный силуэт машины. Не знаю, на что рассчитывал водитель – то ли удрать, то ли снести меня бампером. Автомобиль слегка подпрыгнул, проехав колесом по обгоревшему телу вольника, зацепил крылом второго и с ревом рванул мне навстречу, набирая ход.

Хромированная пасть радиатора блеснула всего в нескольких шагах. Рассудок отчаянно вопил, требуя убраться с пути металлического чудовища, но ярость оказалась сильнее. Она намертво вцепилась в резерв и разом выжала столько маны, что сама моя плоть на мгновение стала чем‑то иным, наливаясь непобедимой мощью аспекта.

Я встретил машину ударом раскрытой ладони, и железо капота застонало, проминаясь. Передние колеса с хрустом разлетелись в стороны, бампер ткнулся в асфальт, высекая искры, а двигатель последний раз чихнул и заглох. Я отодвинул искореженный кузов одной рукой, будто он и не весил тонну с лишним, шагнул к кабине и, размахнувшись, пробил кулаком стекло.

Рука тут же наткнулась на что‑то орущее и податливо‑мягкое. Я скользнул пальцами вниз, схватился за одежду, одним рывком вытащил беднягу‑водителя наружу, разворотив полкабины, и швырнул на дорогу.

Прямо под ноги вдруг возникшему из темноты Орлову.

– Забирайте, Павел Валентинович, – усмехнулся я. – Этот тоже ваш.

– Матерь милосердная… Удивительно, что вы хоть кого‑то оставили в живых!

– Господам искателям было предложено сдаться. Некоторые не пожелали. – Я пожал плечами. – К моему глубочайшему сожалению.

– Как вам будет угодно, – вздохнул Орлов. – Что ж, в таком случае нам остается только дожидаться урядников. Уверен, они будут с минуты на минуты.

– Полагаю, с ними мы все же разминемся. – Я прищурился, высматривая в темноте плечистые силуэты дяди и Горчакова. – Я со своими друзьями собираюсь наведаться еще кое‑куда.

– Вот как? Прямо сейчас, среди ночи? – Орлов приподнял бровь. – Желаете, чтобы я составил вам компанию?

– Пожалуй, нет. Не уверен, что человеку государя следует присутствовать… В общем, я при всем желании не могу обещать, что мой визит обойдется без шума.

– Что вы задумали, Игорь Данилович? – проворчал Орлов. – Хотите спалить еще кого‑нибудь?

– Как знать. – Я поправил ворот куртки и неторопливо зашагал обратно к гостинице. – Но эту ночь в Орешке запомнят надолго.

Глава 17

– Останови вот здесь.

Я указал рукой на обочину дороги. Именно на обочину – ничего похожего на тротуар в это части Орешка никогда не было с самого его основания. Центральные кварталы с каменными зданиями, некоторые из которых разменяли Матерь знает какую сотню лет, остались далеко позади, и теперь нас окружали деревянные здания в один‑два этажа.

И не нарядные домики с резными рамами – вроде тех, что зажиточные горожане строили в северной части – а обшарпанные и покосившиеся халупы. Новых среди них почти не было – большая часть осталась еще с тех времен, когда жизнь на Пограничье била ключом, а жив‑камни, кресбулат, золото и звонкие империалы текли через Орешек рекой.

– Матерь… Тут вообще кто‑нибудь живет? – Жихарь остановил машину и привычным движение дернул рычаг ручного тормоза. – Выглядит, как заброшенная деревня.

Пожалуй, примерно так оно и было: половина построек вокруг давным‑давно лишилась заборов, а их крыши провисли так, что, казалось, уже готовились провалиться под собственным весом. Сложиться, будто карточные домики, припечатав сверху и ветхие срубы, и их обитателей – если такие вообще еще остались в этом Матерью забытом месте. От сараев и коровников остались только груды заросших травой досок. Или жалкие остовы, которые хозяева со всех сторон подпирали толстенными жердями, чтобы они прослужили еще хоть сколько‑нибудь.