Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия - Страница 39

— Вас награждают орденом святой Анны второй степени. За то, что вы, сударыня, предотвратили катастрофу.

— Я? Катастрофу? — вообще ничего не понимаю. Это шутка и розыгрыш?

— Ваше сообщение, какое вы смогли передать от покойного ныне царя Александра, предотвратило серию терактов, в военном гарнизоне на границе, в нашей светлой столице, и в одном из государств северной Европы, и в нём бы обвинили нас. Вы предотвратили мировую войну.

Боже, как мне стало нехорошо. На эмоциях, да с такими новостями, показалось, что сейчас свалюсь, похоже, что это проклятый корсет окончательно лишил меня способности дышать.

— Воды! Дайте Адель Андреевне воды, Василий Петрович, — Леонид Ильич так и стоит с коробочкой и папкой, а я с трудом заставляю себя не растерять остатки самообладания.

— Простите, я не такая хрупкая, просто ехала к вам не с самыми хорошими мыслями, ведь меня в чём только не обвиняли. А оказалось, что я сделала что-то хорошее.

— К сожалению, работа над этим делом продолжается, и мы не можем открыть вас, как источник информации, обычно такого рода заслуги заслуживают получить награду из рук самого царя, но не в вашем случае.

— Я понимаю, и даже рада. Не готова пока к высшему обществу. А остальные мои проблемы будут решены?

— Они уже решены. Вас более никто не посмеет упрекнуть в колдовстве.

— Тем более что меня излечили, более я не вижу призраков и стала совершенно обычной женщиной.

Господа тайные советники переглянулись.

— Очень жаль, очень жаль. Ваш талант очень бы пригодился. Таких дельных медиумов раз-два и обчёлся.

Мне пришлось лишь пожать плечами, не могу сказать, что я сожалею об утрате этого «дара». Скорее наоборот.

Василий Петрович деликатно помог мне встать, Леонид Ильич торжественно прочитал документ о награждении и открыл бархатный футляр, на красной подложке лежит красивый золотой крест. С небольшой лентой, награду можно носить на шее или прикалывать к одежде, учитывая, что я женщина, то мне подобрали второй вариант.

Слегка смутившись, я встала прямо и позволила приколоть на положенном месте награду.

Овации получились скромными, не то, что в цирке, но очень приятными.

Тут же оказался маленький, но очень изысканный букет, и чек на внушительную сумму, подарок от Её Высочества царицы Марии лично, за спасение отечества.

Для всех это очень торжественный момент, а для меня…

Я словно маленькая глупая собачка, решившая перебежать реку по льдинам. И вот одна из них улучила момент, отломилась и поплыла по стремнине, унося меня в неизведанную даль, не позволяя выбраться на спасительный берег. Если во мне так заинтересованы, то не дадут и шагу ступить, без ведома царственных покровителей.

И вместо того, чтобы радоваться, я вдруг начала тихонько плакать. Ужасное чувство одиночества, между мной и Гришей — пропасть…

Глава 32

Театральное шоу

Тётя тоже не поняла, почему я рыдаю…

Испугалась, поспешно полезла в сумочку искать капли. Но я протянула ей футляр, папку и пальцем показала на крест.

— Меня наградили, и вот ещё много денег подарила сама царица.

И снова всхлипываю.

— Да что ты будешь с ней делать! Тебя же приняли в обществе! Глупышка, ты и в кабинете рыдала?

Киваю.

— Боже мой! Они подумают, что ты совершенная дурочка, хотя. Может быть, решат, что от счастья. А что хоть сказали?

— Я теперь никогда не смогу быть с Григорием Силантьевым. Меня взяли в оборот и не отпустят. Выдадут замуж за какого-то дворянина и заставят жить по своим законам.

— А что в этом плохого? Дом, семья, не надо кочевать, мёрзнуть зимой в этих страшных фургонах. И цирки иногда грабят. Милая, это называется безопасная, счастливая жизнь, но цена такой жизни — Григорий. Надеюсь, что он поймёт и не станет препятствовать твоему счастью.

Я поняла, что спорить с тётей бесполезно. Взяла её под руку и в сопровождении адъютанта медленно вышли на улицу.

Разговаривать не хочется. Настроение ужасное.

У меня фрустрация в худшем её проявлении. Ещё немного и лягу в постель, укроюсь одеялом и не встану, потому что смысла больше нет. Ничего не хочу.

Молча сели в экипаж, из-за солнечной погоды мягкую крышу кучер сложил, и я вроде как могу любоваться красивыми видами осеннего Петербурга. Только совершенно не хочется.

— Степан, провези нас через центр. Хоть немного развеяться. — Агнес несколько разозлилась, начала говорить резко и на меня не смотрит. Нам нужно понять, как быть дальше, а это не просто, учитывая ситуацию.

Проехали по двум небольшим улочкам, успели постоять в заторе на повороте на Невский проспект, он и в этом мире загруженный.

— Сударыни, а стоит ли вас везти по Невскому, может в объезд?

— Вези по Невскому, — коротко отрезала тётя.

И мы поехали со скоростью три километра в час. Очень медленно. Зато я успеваю рассмотреть прохожих. А прохожие, особенно молодые люди, успевают заинтересованно рассмотреть меня. И судя по улыбкам и тому, что некоторые даже шляпу приподнимают, мужчинам нравится, как я выгляжу.

Наверное, того жениха, что мне назначит царица, тоже порадует мой внешний вид.

Мы вдруг ускорились, проспект освободился. И теперь едем вполне быстро. И вдруг!

Мои глаза выхватывают знакомые буквы на фасаде шикарного ресторана.

«АДЕЛЬ»

— Стой! — кричу кучеру, тот с перепугу чуть не свалился, прокатил нас вперёд метров двадцать и остановил экипаж.

Спрыгиваю и чуть не бегом возвращаюсь.

Ошибки быть не может, этот ресторан носит моё имя!

Время обеда, и перед заведением стоят люди, неужели это место настолько популярное?

Я должна войти, спросить кто хозяин.

И в этот момент в сознании обжигающая мысль, войду, узнаю и что толку? Скажу, что меня орденом наградили за заслуги перед отечеством и заставят теперь плясать под чужие дудки?

Постояла несколько секунд, нанесла себе ещё больший душевный удар, от которого и вдохнуть-то больно, и пошла обратно в карету, попросила закрыть крышку, чтобы ничего не видеть.

До премьеры я фактически все дни пролежала в постели, как и предсказывала сама себе.

Сил вообще нет ни на что. Тьма окутывает разум, старая, знакомая, и очень злая. Я с ней на ты после первой недели в этом мире. Но сейчас нет призраков, нет Петры или хотя бы отца настоящей Адель. Я одна против монстров, которые уже без обиняков и без намёков открыто говорят, что мне пора в мир иной:

«Твоё существование в этом мире бессмысленно, и не оправдано. Скоро Смерть придёт за тобой, теперь уже навсегда!»

Вот такой вердикт я получила от одной гадости, что приснилась мне в ночь перед театральной премьерой. Стоит ли говорить, что проснулась я в три часа ночи, под звуки тикающих часов и не смогла больше уснуть.

— Я не могу пойти в театр в таком виде.

А вид у меня, как у человека, пережившего чуму или ковид. Синяки под глазами, бледная, тусклый взгляд. Но, с другой стороны, теперь я похожа на бледную моль, как все и хотели. От яркой артистки цирка не осталось и следа.

— Тебя представят на премьере княгине Разумовской или княгине Орловой. В зависимости от того, кто будет. Но самое важное, тебя представят жениху. Граф Владимир Оболенский, он серьёзный, богатый и красив. Тебе сказочно повезло, если он обратит на тебя внимание.

— Мне всё равно!

Агнес рассердилась.

— Нет! Тебе не всё равно. Ты протестуешь, это понятно! Но так нельзя. Сейчас приедет опытная камеристка и с помощью пудры, румян и чёрного карандаша вернёт тебя былую красоту.

— А вас не удивляет, что вы сами сказали о былой красоте. Я умираю. Понимаете ли вы меня? Умираю! Мне сегодня сказала какая-то гадость во сне, что от силы осталось несколько дней и они меня заберут. Я не оправдала надежд этих духов, призраков, не могу работать медиумом. Возможно, я лишь инструмент. Спасла страну от великой и ужасной войны, на том моя миссия выполнена. Пойду на премьеру, но без косметики, пудры. В платье без корсета, если не хотите заказывать катафалк к театру, лучше не заставляйте меня.