Останемся друзьями - Хейс Хейзел - Страница 5

– Тео, я не «потеряла ребенка». Повторяю, тест, вероятно, был бракованным или произошла еще какая-то ошибка. Я просто хотела объяснить, почему в тот день вела себя странно. Почему была не в себе, когда ты уходил. Почему не попыталась разобраться в причинах твоего поступка. Мне следовало бороться за нас. Но я была напугана. И измучена. И, думаю, плохо справлялась со стрессом.

Однако Тео меня не слушал. Он отодвинул стул от стола, уронил голову на салфетку и начал плакать навзрыд.

Сперва я почти рефлекторно положила руку ему на плечо и попыталась его утешить. Принялась извиняться за то, что рассказала о тесте и тем самым его обременила. Затем я оглядела ресторан. Посетители косились на нас, и я увидела себя их глазами: милая девушка в милом платье утешает мужика в шортах.

Внезапно внутри что-то щелкнуло. Почти весь вечер я выслушивала жалобы Тео на то, как я испортила ему жизнь. Как ему потрепало нервы мое решение бросить постоянную работу ради писательства. Как его угнетают моя тревожность и депрессия. Как он «несчастен» со мной. Несчастен! Я отчетливо помню это словцо. Весьма хлесткое. Тео, по сути, почти прямо заявлял, что я – причина всех его бед: неудачной карьеры, плохих отношений с матерью, даже его эмоциональная нестабильность как-то связана со мной. Словно до нашей встречи у него не было никаких проблем.

Я просто сидела перед ним, слабая и пришибленная, и поверила ему, даже когда он сказал, что только я сдерживаю его рост. Что будь он один, он мог бы сосредоточиться на себе и на карьере и наконец обрел бы счастье.

И вот я сидела на грани истерики, но держалась из последних сил. Утешала его, когда сама нуждалась в утешении. Принимала на себя вину за его проблемы. Вся эта сцена – наши отношения в миниатюре. И от зрелища того, как он рыдает, уронив голову на колени, у меня внутри что-то щелкнуло.

Я отстранилась, убрала руку, расправила плечи и глубоко, медленно вздохнула.

«Достаточно, – мысленно сказала я себе. – С меня хватит».

Остальной вечер я просидела в оцепенении, пока мы решали нелепые бытовые проблемы расставания. Тео сказал, что свяжется со мной, когда сможет забрать остальные вещи из квартиры, и предложил оплатить свою часть аренды за пару месяцев, пока я не приспособлюсь. И он меня заверил, что ни с кем не встречается и вообще пока даже думать об этом не в состоянии. Признаюсь, его слова меня несколько утешили.

Еще он сказал, что хочет, чтоб мы остались друзьями. Эту фразу я запомнила отчетливо, поскольку, несмотря на обиду и злость, а также совсем свежее решение поставить крест на этих отношениях, я все еще его любила и не хотела потерять навсегда.

Затем он проводил меня до такси. Прямо перед тем, как я села в машину, он взял меня за руки и просил позвонить ему, если мне что-нибудь понадобится.

– Все что угодно, – добавил он.

Мы поцеловались. И я уехала. Вот и все. Мне стало одновременно и легче, и безмерно тяжелее.

Несколько дней спустя мама улетела в Ирландию, а я приступила к прежней жизни, с того места, на котором остановилась. Первым пунктом на повестке был кофе с начальницей Киарой.

Живя в Дублине, я работала на Киару: писала в основном выдуманные отзывы на курорты для журнала под названием «Taisteal», что в переводе с ирландского означает «путешествие». Она позвонила мне в начале года, ни с того ни с сего, и сообщила, что организует свой журнал о здоровье и благополучии здесь, в Лондоне, и хочет выделить мне колонку о психическом здоровье. Я без раздумий бросила свою отстойную-но-стабильную работу, чтобы принять ее предложение, поскольку Киара – невероятная женщина, которая, без сомнения, добьется успеха. И я не прогадала.

Едва дела в журнале пошли в гору, начальница запустила его онлайн-версию, и теперь в дополнение к колонке я еженедельно отвечаю на письма читателей. Я все больше сомневаюсь в своей компетентности давать житейские советы, но людям, похоже, нравится.

Киара всегда назначает встречи в одном из тех винтажных кафе в Мейфэре[5], в которых самый дешевый кофе стоит не меньше восьми фунтов.

Впрочем, счет оплачивает она, так что я не жалуюсь.

Я нашла ее за уличным столиком, закутанную в пальто карамельного цвета и объемный кашемировый шарф. Вся моя одежда была черной – не потому, что я носила траур, а потому, что задумываться о цветовых сочетаниях казалось мне делом слишком утомительным.

– Хорошо выглядишь, – заметила Киара, когда я села.

– Спасибо. Решила попробовать нечто новенькое: не ем, не сплю и думаю только о том, что я бедный писатель, почти разменявший третий десяток, без партнера, без детей и без малейшего представления о том, чем я вообще занимаюсь.

– Что ж, должна сказать, тебе идет.

У Киары столь тонкое чувство юмора, что можно порезаться. Если не понять это при первой встрече, после каждой беседы вы будете чувствовать себя глубоко оскорбленным.

– Кроме того, – продолжала она, – значение отпрысков переоценивают. Как и партнеров, если уж на то пошло.

– Справедливо.

Внезапно брови Киары сошлись на переносице.

– Кстати, хватит называть себя гребаным бедным писателем! Фразочка весьма романтичная, дорогуша, но у тебя есть ежемесячная колонка, еженедельный блог и ненаписанный бестселлер. – Ее лицо просияло. – На который у тебя теперь полно времени, раз уж этот, как его, сделал ноги!

– Тео. Ты ведь помнишь его имя, – укорила я.

– Без разницы. Он идиот, дорогуша. Я всегда говорила.

– Говорила.

– А теперь он свалил и доказал мою правоту! – воскликнула она с фирменной улыбкой, как у чеширского кота.

Появился официант с двумя латте, видимо заказанными до моего прихода. Киара мило улыбнулась парню, а когда он уходил, украдкой оценила его зад.

– Прелесть, – промурлыкала она себе под нос. – Что ж, как продвигается писательство, позволь спросить?

– Лучше не надо.

– Понимаю.

Я задолжала ей несколько статей и ждала крепкого нагоняя. Однако Киара лишь задумчиво покивала и размешала кофе.

– Забудем о работе. Как ты вообще держишься?

– Ну, утром я заварила две чашки чая.

Она вскинула брови, сбитая с толку.

– Тео ушел больше месяца назад, – начала объяснять я, – но сегодня я проснулась, пошла на кухню, налила себе чашку чая, оставила его завариваться, а когда вернулась, обнаружила, что машинально приготовила две чашки чая.

– Ох, – выдохнула Киара, поморщившись.

– Ох, – согласилась я.

– От некоторых привычек трудно избавиться. – С этими словами она достала из до нелепого большой кожаной сумки пачку сигарет. – Кстати…

Она протянула мне пачку. Я покачала головой.

– Не курю.

– Я тоже, – усмехнулась Киара, закуривая. После чего затянулась с видимым удовольствием. – Значит, не шибко хорошо справляешься?

– Не шибко, – вздохнула я. – Порой просто брожу по квартире, как банши, нюхая его старые рождественские свитера и воя на стены.

Киара рассмеялась, отряхивая сигарету.

– Не смешно, – сказала я.

– А вот и смешно. Еще как. – Вдруг ее лицо преобразилось, словно ей в голову пришла блестящая мысль. – Вообще-то…

– Не смей! – резко оборвала я начальницу. – Не смей советовать мне «использовать это», Киара, иначе, видит бог…

Та подняла ладони и с наигранной невинностью сказала:

– И в мыслях не было, дорогуша.

– Вот и славно. – Я сделала глоток кофе.

– Я лишь говорю, – продолжала Киара, и я закатила глаза: она явно не собиралась закрывать тему, – что ты постоянно пишешь – и весьма недурно, позволь заметить, – о том, как справиться со всем дерьмецом, которое подкидывает жизнь. И так уж вышло, что тебе жизнь подкинула весьма щедрую кучу. Как по мне, ты просто обязана сейчас изливать свою кровоточащую душу на всю чертову страницу, вместо того чтобы сидеть тут и плакаться мне в жилетку.

Ну вот, дождалась. Нагоняй подъехал. Разве что в несколько иной обертке. Я глупо захлопала глазами, ошарашенная, а Киара театрально затушила сигарету в пепельнице.