Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 27

В тот раз, когда обитатели песков пытались атаковать полигон, я не почувствовал ничего. Но тут самым краем уха я уловил шуршание, и тут же увидел струйки, совсем другие, чем у дрищей, более размытые, прозрачные, темные, и текущие почему-то вверх, этакие фонтанчики желтого песка.

— Молодец, не сдался, работаешь, — я вздрогнул, услышав голос Гиты над самым ухом.

А где одна ведьма, там и другая, и это значит, что я проворонил, как они появились рядом. Судя по изумленным минам соратников, и по тому, что они завертели головами, раззявой оказался не один я; только Сыч остался бесстрастным.

Хулио оскалился, точно громадный злой кот, но под угрожающим взглядом Фернандо сдал назад, отвел глаза.

— Теперь главное не напрягайся, — Гита оказалась справа от меня, она почти дышала мне в затылок.

— Уничтожить фокусировку очень легко, — Лана очутилась слева, и ее я краем глаза видел: белое лицо без балаклавы, тактические очки на глазах, у этой может быть даже с диоптриями.

— Они… другие… — выдохнул я.

И тут же, вторя моему выдоху, пустыню разгладил порыв горячего, шершавого ветра. Колыхнул верхушки далеких барханов, подергал всадников-аборигенов за просторные одеяния.

Песчаных фонтанчиков было много, я их не видел глазами, скорее ощущал всем телом, как и искажения пространства.

— Они… другие… — прошептал я, изо всех сил стараясь не напрягаться, расслабиться, и естественно напрягаясь.

— Конечно, это же не искусственные существа, котик, — сказала Лана. — Те много проще. Монолитнее. И за счет этого ярче. А истинно, урожденно разумные словно рассеяны в пространстве, они тут и не тут, здесь и в будущем, рядом и на другой планете одновременно… Зараза!

Естественно, я потерял концентрацию, и это оказалось почти физически больно.

— Ну, что ты хочешь мне сказать⁈ — крикнул тем временем Ричардсон. — Говори!!

Вождь ответил нечленораздельным визгом, в котором наверняка содержались слова, но мы понять их не могли.

— Этих еще не хватало, — пробормотал Сыч, и я не сразу понял, о чем он говорит.

Но затем проследил за его взглядом, и обнаружил, что на западном горизонте возникли три силуэта. Патруль дрищей явился со стороны поселка, и если даже не увидел нас, то уж точно заметил аборигенов.

— Чтоб меня трахнул павиан! — Ричардсон сделал шаг назад, второй, ловким движением перекинул автомат на грудь.

Вождь вертел головой, переводя взгляд с нас на дрищей, явно пытался сообразить, заодно мы или нет.

— Ничего интересного не будет, — неожиданно сказала Лана. — Пойду я внутрь.

Новый порыв ветра оказался сильнее предыдущего, над пустыней взметнулись клубы песка и пыли. Отвесная стена из скал прикрывала нас, так что мы ощутили лишь слабый отголосок той безумной мощи, что хлестнула по голой равнине — буря еще не пришла, но ее разведчики уже бесчинствовали вовсю.

Предводитель аборигенов заорал, в лапках его оказалось ружье.

Ричардсон прыгнул в укрытие, залег, но нападать уроженцы пустыни собирались вовсе не на нас. Всадники поворачивали на месте, орудовали поводьями и пятками, самые шустрые уже мчались на запад, в сторону дрищей.

И все это вряд ли ради того, чтобы обменяться подарками и лобызаниями дружбы.

— Искусственные существа редко находят контакт с урожденно разумными, — сказала Гита, и двинулась следом за подругой.

Когда и эта исчезла внутри пещеры, мне стало легче дышать.

Рев ветра перекрыли выстрелы, но аборигены, палившие с предельной дистанции, ни в кого не попали. Дрищи не стали принимать боя, очевидно это не имело смысла при такой разнице в численности, они двинулись обратно, в ту сторону, откуда пришли, изредка пуская в ход оружие, чтобы отогнать самых назойливых всадников.

Вождь орал так, что и мы его слышали, и все это действо понемногу смещалось на запад, а потом и вовсе исчезло из виду.

— Ричардсон! Уходите внутрь! — квакнула рация голосом Цзяня. — Буря надвигается! Дозорным — еще десять минут, потом тоже уходить!

Парни двинулись в сторону пещеру, и последним оказался Сыч, который задержался рядом со мной.

— Дорога шамана может казаться заманчивой, сулить подвиги и свершения, — сказал он. — Только вот таятся на ней ужасы и бездны, и пройти через них будет не так просто.

Эх, если бы мне кто-то дал выбор — идти по этой самой дороге или двинуться по другой?

— А ты сам шаман? — спросил я.

— Нет, — индеец покачал головой. — Я мог бы им быть, мне предлагали ученичество… Только я молодой был, глупый. Думал, что это все для выживших из ума стариков и старух. Теперь вот я уже не молодой, но все такой же глупый… и теперь иногда жалею, что отказался.

И он ушел.

А я немного воспрянул духом — да, остальные смотрят на меня как на врага, чуть ли не плюют под ноги, но я точно могу положиться на Васю, и на Сыча, а трое — это уже сила. Найдется, кому прикрыть тебя, и кому помочь советом.

Мы выждали десять минут, и за это время пейзаж разительно изменился.

Небо потемнело, стало мутным, на горизонте встали серо-желтые столбы торнадо. Ветер усилился, стал постоянным, и с севера пришел нарастающий рокот, шепот надвигающейся бури.

Как бы ни были шустры скакуны аборигенов, им не умчаться от песчаного урагана. Интересно, как они переживут эту напасть вдали от дома?

Пещера встретила нас тишиной и духотой, в меня еще и неприязненными взглядами. Хулио с легкостью набрал бы себе тут команду единомышленников… есть шанс, что этим он сейчас и займется.

— Слушайте все, — начал Цзянь, когда вошел последний из дозорных. — План такой. Дожидаемся окончания бури, это часа два, и затем двигаемся пешком в сторону «Инферно». Вести нас будут дроном, с другого станут приглядывать за окрестностями, с дронов же скинут воды, чтобы на дорогу хватило…

Ну да, нас тут прорва народу, больше сорока человек, и если каждому по пол-литра, это наберется двадцать килограмм. Большой БПЛА конечно столько подымет и даже до нас дотащит, но скорее всего на самом пределе дальности, чтобы только вернуться.

Интересно, какие вообще «птицы» у нас есть?

О беспилотных силах, приданных нашему седьмому отдельному батальону, я не знал ничего.

— Усекли? — закончил Цзянь сообщение. — А сейчас всем отдыхать.

— Кроме тебя, мой сладкий, — Лана смотрела на меня пристально, скалила белые зубы. — Тебе предстоит немало поработать.

— Твой дар развивается очень быстро, мы не можем ждать, — пояснила Гита.

Я пожал плечами.

Ведьмы позволили мне снять броню, и даже дали выпить воды — грамм сто, все, что осталось в меня в запасах. А после этого заставили усесться в позу недолотоса — скрестить ноги я сумел, а вот переплести как настоящий йог не смог, не хватило гибкости.

Сами же расположились, как обычно, по бокам, чтобы мы смотрели в одном направлении.

— Ты нашел пустоту внутри, — начала Гита. — Теперь надо создать систему координат.

— Без нее все теряет смысл, — подхватила Лана. — А ты потеряешь себя, заблудишься. Лишишься рассудка, как будто ничему не учился.

— Начинай! — приказали они в один голос.

Как обычно, они не дали мне никаких четких инструкций, просто заставили делать что-то непонятное.

Я попытался вернуть состояние отрешенности, испытанное во время контакта с четырьмя дрищами. Естественно, сначала у меня ничего не получилось, я слишком устал, напомнили о себе натруженные ноги, пустое брюхо, мысли о предыдущей ночи, очень неудачной во всех отношениях.

Операторы-инструкторы подразделения М на этот раз молчали, но молчание их было совершенно разным. С одной стороны я чувствовал мягкое, теплое дуновение, с другой стороны меня кололо агрессивным холодом… и это сочетание действовало не хуже слов.

Тишина пришла сама, завернула меня в шелковый невидимый кокон, погасила волнение.

Я был песчаным барханом, что нежился под солнцем, подставлял ему выпуклые бока. Пузом ощущал приятный холодок недр, боками — дуновение ветра, и это было роскошно, мирно и спокойно.