Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела - Страница 22

Лена молчала, все так же глядя в одну точку. А потом медленно подняла глаза на дочь.

— У нас нет выбора, Лиза, — неживым голосом ответила она. — Твой отец…. Рома…. Если он уйдет…

Она оглядела комнату, как будто искала взглядом предмет, который мог бы объяснить их положение. Но всё вокруг — стол, кресло, зеркало — принадлежало мужчине, который всю жизнь закрывал их как щитом и которого здесь больше не было.

И тут до Лизы дошла страшная, убийственная в своей простоте правда. Если ее отец решится на развод — это будет катастрофа.

Дорогие читатели, я немного приболела, лежу с красными глазами, как Лора и с опухшим носом. Поэтому не на все комментарии отвечаю, но всех вижу и всех люблю. И рада, что книга вызывает эмоции: разные и сильные. Очень рада каждому комментарию, мне как автору обратная связь важна как воздух. Главы будут выходить регулярно, тут не будет сбоев. Пару дней позволю себе поболеть))))

14 Точка невозврата

— Через несколько дней вы полностью восстановитесь, — врач в белом халате, с аккуратно зачесанными назад волосами, поправил очки на переносице, не отрывая взгляда от экрана компьютера, где отображались результаты обследования. — У вас легкое повреждение верхнего века — поверхностная эрозия кожи, без глубокого проникновения. Роговица, к счастью, практически не затронута, лишь незначительные микроцарапины, которые заживут самостоятельно. Отек, скорее всего, вызван аллергической реакцией на раздражитель, а не химическим ожогом, хотя, — он развернулся на стуле к Алоре, сидевшей тихо и напряженно на медицинском кресле, — выглядело это, конечно, пугающе.

Он сделал паузу, внимательно глядя на пациентку, и продолжил:

— Я назначу вам кортикостероидные капли — дексаметазон 0,1%, по одной капле в каждый глаз три раза в день, чтобы снять воспаление, и антигистаминные таблетки — цетиризин, 10 мг раз в сутки, для подавления аллергической реакции. Избегайте яркого света, не трите глаза, исключите использование косметики и контактных линз на ближайшие 5–7 дней. Также рекомендую холодные компрессы на веки — это уменьшит отек. Если появятся новые симптомы — усиление боли, выделения или ухудшение зрения, немедленно возвращайтесь.

Алора молча кивнула, все еще слегка ошеломленная. После промывания глаз физиологическим раствором и закапывания анестезирующих капель ощущение жжения, которое мучило ее последние часы, значительно утихло. Однако кожа вокруг глаз оставалась красной, воспаленной, с легким зудом, а лицо выглядело отечным, что заставляло ее чувствовать себя неловко.

Врач, закончив вносить назначения в электронную карту, властно, но мягко взял ее за подбородок, повернул лицо к свету настольной лампы и внимательно осмотрел веки и конъюнктиву под ярким освещением щелевой лампы.

— Будете писать заявление о нападении? — тихо спросил он.

— Что? — Алора вздрогнула всем телом.

— Свиридова, — врач слегка наклонился вперед, терпеливо глядя на нее через стекла очков, — самостоятельно залить себе глаза лаком для волос так, чтобы вызвать подобную реакцию, практически невозможно. Значит, это сделал кто-то другой. А это, — он сделал паузу, подбирая слова, — квалифицируется как нападение. Честно говоря, если бы вам сразу не промыли глаза большим количеством воды, последствия могли бы быть гораздо серьезнее — вплоть до стойкого повреждения роговицы или хронического конъюнктивита. Скажите спасибо тому, кто среагировал быстро и начал промывание. Он вам глаза спас.

Девушка крепко сжала зубы, в носу отчаянно защипало – глаза спас, а все остальное….

— Нет… — тихо ответила она. — За глаза не буду писать. Но…. – она на секунду посмотрела в темное окно за которым мерцали огни ночного города, бился ночной мотылек, привлеченный ярким светом врачебной лампы, — меня изнасиловали. – Слова упали камнем, вызвав неожиданный эффект тишины.

Врач снял очки, протер краем халата.

— Когда?

— Три дня назад.

— В…. — он снова протер очки, — в органы обращались?

— Нет. Еще нет. – Алора отвечала односложно, перебарывая внутреннее сопротивление. – Вы сказали, что я могу написать…..

— Я не полицейский, — твердо перебил он, возвращая очки на переносицу. — И не гинеколог. Я могу выдать заключение по поводу травмы глаз — описать повреждения, аллергическую реакцию, состояние роговицы. Но по вашему… другому делу, — он сделал паузу, подбирая слова, — это не моя компетенция.

Алора молчала, ее взгляд уперся в пол. Ее ногти впились в тонкую кожу ладони, но боль была реальной, отрезвляющей.

— Мне нужно к гинекологу? — наконец спросила она, по-прежнему не глядя на врача.

— Сначала, думаю, в полицию, — ответил он, стараясь говорить максимально нейтрально. — Чем раньше вы обратитесь, тем лучше. После… нужно будет пройти освидетельствование у судебного медика или гинеколога, чтобы зафиксировать следы насилия. Время играет против вас — чем дольше вы ждете, тем сложнее собрать доказательства. Подозреваю, вы уже приняли душ и сменили одежду, что… усложняет дело, но не делает его безнадежным. Рекомендую ехать в участок прямо сейчас….

Он встал, казалось, что весь этот разговор неприятен ему до отвращения.

— Я…. могу вызвать психолога, — наконец, выдавил он.

— Нет, не надо, — Алора тоже поднялась, понимая, что ее дела здесь завершены, и врач молча мечтает о том, что она уйдет.

Тихо попрощалась и шагнула в темный коридор приемного покоя, где гудела приглушенная жизнь ночной больницы. Люди, ожидающие своей очереди на срочную помощь, сидели на жестких пластиковых стульях или стояли вдоль стен, погруженные в свои мысли. Кто-то нервно постукивал ногой, кто-то перебирал в руках телефон, а в углу мать тихо укачивала хнычущего ребенка.

Наталья тут же отошла от стены, около которой стояла, навалившись на нее спиной.

— Ну что?

— Дал рецепт, сказал – ничего страшного, — хмуро отозвалась девушка, устало вздохнув. – Предложил написать заявление о нападении….

Наталья фыркнула.

— Дельное предложение.

— Поддерживаю, — внезапно раздался мужской голос. Алора вздрогнула и повернулась. К ним подошел незнакомец, державший в руках две чашки кофе из больничного автомата. Одну он протянул Наталье, а вторую, судя по всему свою, неожиданно предложил Алоре.

Она бросила быстрый взгляд на подругу, а потом перевела глаза на незнакомца, соображая, кто это. И только через несколько минут до нее дошло, почему его голос показался ей знакомым: именно этот мужчина полтора часа назад встал между ней и Романом, не позволив последнему увезти ее.

— Алексей Демин, — он быстро протянул девушке руку — широкую ладонь. Алора молча кивнула, не желая касаться постороннего человека, пусть даже он пришел к ней на помощь.

— Алора…. Свиридова, — все же представилась она под чуть приподнятыми бровями подруги. – Спасибо, что… помогли.

Алексей убрал руку в карман джинсов, не выказывая обиды на ее сдержанность. Но остался стоять, не торопясь уходить. Высокий, с темными волосами и такими же темными глазами, он внимательно разглядывал Алору, чуть прищурившись. От этого в уголках его глаз появились тонкие морщинки, добавляя лицу одновременно усталости и теплоты. И Лора поймала себя на мысли, что он, на самом деле, старше, чем выглядит. Лет 35-37 может быть.

— Я обещал… — он запнулся, подбирая слова, — вашему мужу… что прослежу, чтобы вам оказали помощь.

Алора ощерилась. Она выпрямилась, сжав стаканчик так, что тот едва не треснул.

— Он мне не муж! — рявкнула она, ее голос разрезал гул коридора, заставив нескольких человек обернуться.

Алексей слегка приподнял брови, но его лицо осталось спокойным. Он задумчиво покачал головой, словно взвешивая ее слова.

— Я так и понял, — произнес он нейтральным тоном, без тени осуждения или удивления. — Но проследить был обязан.

Его взгляд задержался на ней еще на мгновение, будто он пытался оценить, как далеко может зайти в разговоре, но затем он отступил на шаг, давая ей пространство. Наталья, стоявшая рядом, переводила взгляд с одного на другого, явно готовая вмешаться, если ситуация накалится.