Жертва и другие - Леонов Николай - Страница 4

– А, Гена! – поприветствовал Шубенкова Марк Борисович. – Даже не буду спрашивать, для чего ты ко мне явился. Потому что и без того мне все понятно.

– Ну коль понятно, то тем лучше, – кисло ответил Шубенков. – Значит, не будем тратить время на пустые разговоры. Что-нибудь уже известно?

– Кое-что известно, – сказал Марк Борисович. – И, между прочим, это довольно-таки интересные сведения…

– Тогда выкладывайте, – сказал Шубенков. – Я весь внимание. Я, понимаете ли, даже почувствовал прилив творческого вдохновения от таких ваших слов. Мне прямо-таки захотелось жить и трудиться! Совершать, так сказать, трудовые подвиги на ниве расследования криминальных злодеяний!

Марк Борисович с интересом взглянул на Шубенкова, усмехнулся и спросил:

– Чаю хочешь?

– Чаю?

– Ну да, чаю. У меня хороший чай, на семи травах, и все они полезные. Особенно для таких пылких юношей, как ты. Выпей, остынь… А потом и поговорим.

– Давайте вашего чаю на семи травах! – сказал Шубенков, махнул рукой и рассмеялся.

– Вот так-то лучше, – с мудрым отеческим выражением на лице произнес Марк Борисович.

Чаепитие и впрямь оказало на Шубенкова успокаивающее действие. Или, может, чай тут был ни при чем и это сам Марк Борисович своим отеческим мудрым пониманием привел Шубенкова в душевное равновесие – как знать. Да и не в этом по большому счету было дело, а в том, что Шубенков приобрел возможность рассуждать вдумчиво и здраво, а это для сыщика – первейшее дело.

– Ну, теперь о делах, – сказал Марк Борисович. – Дела, значит, такие… Только что я получил заключение судебно-медицинской экспертизы. Верней, даже два заключения. Второе – насчет пули. С каким ты хочешь ознакомиться в первую очередь?

– С судебно-медицинским, – подумав, ответил Шубенков. – Только вот что… Расскажите обо всем своими словами. Чтобы было коротко и ясно. А то ведь я целый час буду вчитываться в мудреные медицинские строки. А мне некогда, у меня дел – поверх макушки.

– Что ж, можно и своими словами, – согласился Марк Борисович. – Тут дело вот в чем. Женщина умерла от выстрела в голову. Стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Можно сказать, не убивали даму, а расстреливали. Казнили… Интересное дело, не так ли?

– Куда уж интереснее, – вздохнул Шубенков. – Ну, а что насчет обезображенного лица?

– Лицо обезобразили уже после того, как женщину убили. Плеснули в лицо серной кислотой… Хорошо плеснули, основательно… Да мы и сами это видели, когда выезжали на место.

– Значит, серной кислотой, – задумчиво произнес Шубенков. – Что ж… Зачем это сделали – я и спрашивать не буду. Потому что и без того все понятно.

– Да, понятно, – согласился Марк Борисович. – Типичный, можно сказать, прием. Обезобразили лицо, чтобы покойницу невозможно было узнать. Классика криминального жанра, я извиняюсь за выражение…

– Что насчет отпечатков пальцев? – спросил Шубенков.

– Абсолютно ничего, – ответил Марк Борисович. – Похоже, в наши сети дамочка никогда не попадалась. Из чего следует, что опознать ее по отпечаткам пальцев невозможно.

– Почему-то я так и предполагал, – вздохнул Шубенков. – Ну, а что там с татуировкой?

– Примерно то же самое, что и с отпечатками пальцев. Ну, татуировка… Сейчас многие носят татуировки. Рисуют на себе что попало. Как на каком-нибудь заборе… Вот и покойница тоже нарисовала на себе.

– Да, но… – Шубенков в задумчивости потер лоб. – По-моему, тут что-то не так. Какая-то загадка, что ли…

– И в чем же загадка? – Марк Борисович внимательно взглянул на Шубенкова.

– В чем загадка? – переспросил оперуполномоченный. – А пес его знает… Но загадка, это точно. Вот смотрите, что получается. Значит, татуировка. Вы правы, сейчас многие малюют на себе всякую чепуху. Но как они малюют? И где малюют, на каких то есть местах своего тела? А малюют они большие изображения, и притом на таких местах, чтобы их хорошо было видно. Чтобы, значит, всякий желающий мог разглядеть, что там намалевано. Ну или выколото, без разницы. А тут совсем другой случай… Тут татуировка нанесена на таком месте, которое не каждый и разглядит. Спрашивается, почему так? То есть почему именно на этом месте, на левом плече?

– Ну и почему же? – спросил Марк Борисович.

– Вы погодите, я еще не все сказал. Не закончил мысль… Итак, татуировка на левом плече. Притом совсем крохотная, так что едва заметишь. Стало быть, нанесена она не напоказ, а для каких-то других целей… Для тайных целей, я так думаю… Тем более это не рисунок с разными завитушками и прочими символами, а все лишь слово. Совсем коротенькое слово… «Другие» – так там написано. На первый взгляд – нелепое словечко, бессмысленное… Что значит «другие»? Кто они, эти другие? Почему именно это слово? А? Вот вы что думаете по этому поводу?

– Уж не знаю, что и думать, – сказал следователь и развел руками. – По-моему, похоже на какой-то знак. На опознавательный знак… Есть такие знаки, которые наносятся на всякие потаенные части тела. Чтобы, понимаешь ли, их могли видеть только свои… Единомышленники, соучастники – уж и не знаю, как их правильно назвать. Одним словом – свои. Те, с которыми человек с таким символом часто общается, и притом самым темным образом. На какие-то только им самим ведомые темы. В разных приключенческих книжках об этом написано предостаточно…

– Так то в книжках, – возразил Шубенков. – А здесь, так сказать, суровая действительность.

– Да, здесь суровая действительность, – согласился следователь. – Между прочим, о действительности… Встречаются и в жизни носители таких знаков. Например, в уголовной среде, о чем мы с вами прекрасно знаем.

– Знаем, – подтвердил оперуполномоченный.

– А еще, говорят, всякие тайные знаки носят на себе сектанты, – сказал Марк Борисович.

– Кто-кто?

– Сектанты. Сам я никогда ничего подобного не видел, но премного о том наслышан. Интересовался, знаете ли. Читал…

– Вот только тайных сектантов мне и не хватало! – Шубенков горестно покачал головой. – Подумать только – сектанты!

– Ну, не впадайте в отчаяние, – сказал Марк Борисович. – Я ведь это только предположил… Так сказать, в качестве рабочей версии. На самом же деле все может быть совсем по-другому.

– Да, но тайный знак на теле убитой все же существует!

– Знак существует. Вернее, слово. Но откуда нам знать, почему именно это словечко и отчего именно на левом плече нанесла убитая? Тут, знаете ли, версий может быть превеликое множество… Да и потом, откуда в нашем городе взяться тайным сектантам? Вот вы что-нибудь о них слышали?

– Нет.

– Вот и я тоже не слышал. Так что…

– Может так статься, что мы не слышали, потому что не интересовались этим вопросом. А они есть.

– И такое может быть… – согласился Марк Борисович. – В этом мире все может быть.

– Ладно, – в который уже раз вздохнул Шубенков. – Что еще экспертиза сказала об убитой?

– Молодая женщина, примерно двадцати пяти – двадцати семи лет, – ответил следователь. – Не рожавшая. Никто ее перед смертью не насиловал. Не русская и вообще не славянка. Скорее всего, представительница азиатской расы. Или, может, татарочка. Или башкирка.

– А это откуда известно? – с удивлением спросил Шубенков.

– Так написано в заключении, – ответил Марк Борисович. – Признаться, и у меня возник точно такой же вопрос. Я даже звонил судебно-медицинскому эксперту, чтобы уточнить.

– И что же сказал эксперт?

– Сказал, что все так и есть. То есть у убитой явные внешние азиатские признаки. Ну, там, строение тела, пропорции, то-се… Я не стал вникать в подробности. Для чего мне подробности? Коль эксперт сделал такое заключение, то, стало быть, так оно и есть. Азиаточкой была убиенная. Такой вот, стало быть, штрих. Думаю, теперь уголовному розыску установить ее личность будет проще.

– Да уж, проще! – скептически скривился Шубенков. – В нашем городе кого только нет. И славян, и азиатов… Вавилонское столпотворение, одним словом. Не удивлюсь, если к нам затесались даже какие-нибудь марсиане…