Мытарь 1 (СИ) - Градов Константин - Страница 25

Вопрос одиннадцатый — о регистрационной процедуре.

— Как именно создаётся организация? Пошагово.

— Заявление учредителя. Устав — подписанный и заверенный. Решение о создании — если учредителей несколько. Регистрация у нотариуса. Внесение в реестр. Получение свидетельства.

— А реестр — где он?

— У вас.

— У меня реестра нет.

— Будет. Вы его создадите. Отдельная книга, с нумерацией, датами, перекрёстными ссылками. Каждая организация — отдельная запись. Номер, наименование, учредитель, дата создания, статус.

— Я создам реестр юридических лиц, — повторил Лент. Не вопрос — примерка. Он пробовал эти слова.

— Вы будете первым.

— Это прецедент.

— Всё новое — прецедент.

Лент посмотрел на меня.

— Вы любите это слово.

— Я люблю то, что за ним стоит. Первый — значит, задаёт стандарт. Все, кто придут после, будут равняться на вас. Ваш реестр, ваша процедура, ваш формат. Это ответственность — но и привилегия.

Лент снял очки. Протёр. Надел. Протёр ещё раз. Руки чуть дрожали — как у Ворна, когда я сказал ему про восьмой уровень. Только здесь — не уровень. Здесь — масштаб.

— Я подготовлю проект реестра, — сказал он. — К следующей встрече.

Вопрос двенадцатый.

Лент помедлил. Посмотрел на свой список. Потом — на меня. Потом — снова на список.

— Последний вопрос, — сказал он. — Он... другой.

— Слушаю.

— Может ли организация кому-нибудь доверять?

Тишина.

Я смотрел на Лента. Он смотрел на меня. Вопрос был не юридический. Или — не только юридический.

— Организация — конструкция, — сказал я. — Она не доверяет и не не доверяет. Доверяют люди.

— Тогда переформулирую. — Лент снял очки. Положил на стол. — Вы создаёте организацию. Я её регистрирую. Ворн в ней работает. Мы трое — те, кто стоит за этой конструкцией. Доверяем ли мы друг другу?

Пауза. Длинная.

— Я доверяю вашей процедуре, — сказал я. — Если вы говорите «документ правильный» — он правильный. Я не знаю вас лично. Но я знаю, как вы работаете. Этого достаточно.

Лент кивнул. Медленно.

— Мне — тоже, — сказал он. — Я не знаю вас. Но я видел ваш Акт. Он правильный. Это... достаточно.

Он надел очки. Закрыл список.

— Двенадцать вопросов. Все закрыты. — Пауза. — Я готов зарегистрировать вашу организацию.

Я не показал облегчения. Но почувствовал его. Неделя. Двенадцать вопросов. И нотариус — на моей стороне. Не из симпатии. Из профессионализма. Это надёжнее.

— Теперь — Акт, — сказал Лент.

Я подвинул к нему финальную версию. Ворн сел ровнее — его работа, его почерк. Лент взял лист. Начал читать.

Читал долго. Внимательнее, чем черновик две недели назад. Водил пальцем по строкам — не от неумения, от привычки: нотариус проверяет каждое слово, каждую ссылку, каждую цифру. Возвращался к третьему разделу, перечитывал. Сверял ссылки на указ — достал из шкафа свою тетрадь, нашёл запись, сопоставил. Вернулся к Акту. Перечитал расчёт пени — столбик за столбиком, год за годом.

Я ждал. Ворн ждал. Свеча на столе горела ровно. В окно конторы было видно рыночную площадь — торговцы раскладывали товар. Обычный день. Никто не знал, что в маленькой нотариальной конторе за мясной лавкой нотариус читал документ, который стоил больше, чем весь рынок.

— Почерк, — сказал Лент, не поднимая головы.

— Что — почерк?

— Хороший. Очень ровный. Ни одной помарки.

Ворн чуть покраснел. Для него это было как для художника услышать «хорошая кисть».

— Расчёт пени, — продолжил Лент. — Сто двадцать один золотой и семь серебряных. Помесячная таблица в приложении. Я проверил — сходится. Ставка — из приложения к указу, одна сотая в месяц. Правильно.

— Спасибо.

— Формулировка требования: «погашение в полном объёме в срок тридцати дней». Стандартно. Жёстко, но стандартно. Принимается.

— Хорошо.

— Примечание о Дрене. «Посредническая деятельность без подтверждённых полномочий казначейства, требует отдельной проверки». — Лент поднял глаза. — Вы намеренно вынесли Дрена за рамки основного требования?

— Да. Основное требование — к барону. Дрен — отдельное дело.

— Разумно. Если смешать — барон будет спорить не о сумме, а о вине. А вам нужно, чтобы спорили о сумме.

Я посмотрел на Лента. Нотариус деревни Тальс только что самостоятельно пришёл к выводу, который я формулировал три дня назад. Процессуальная стратегия — не его специальность. Но он думал. И пришёл к правильному выводу.

— Именно, — сказал я.

— Хорошо. Тогда — заключение. — Он положил Акт на стол. — Документ составлен правильно. Ссылки корректны. Расчёт проверяем. Формулировки юридически корректны. Свидетель — нужен при заверке. Это будет?..

— Ворн, — сказал я.

Лент посмотрел на Ворна.

— Вы понимаете, что подписав Акт как свидетель, вы принимаете на себя ответственность за достоверность содержания? Если барон оспорит — вас могут вызвать в суд.

Ворн кивнул.

— Понимаю.

— Вы готовы?

— Да.

Лент смотрел на него ещё секунду. Потом — кивнул.

— Хорошо. Завтра утром — заверка. Приходите к открытию. Я подготовлю печать и внесу Акт в нотариальный реестр. Это процедура — её нужно соблюсти.

— Завтра утром, — повторил я.

— И ещё. — Лент посмотрел на договор с Ворном, который лежал рядом. — Это тоже заверить?

— Да. Трудовой договор.

Лент взял. Прочитал. Быстрее, чем Акт — формат был ему знаком.

— Кто составлял?

— Ворн.

Лент посмотрел на Ворна. Ворн чуть выпрямился.

— Неплохо, — сказал Лент. Для педанта, который проверял каждую запятую, — «неплохо» было высшей оценкой.

Ворн позволил себе почти улыбнуться. Почти.

— Заверю вместе с Актом, — сказал Лент. — Завтра. Три документа — Акт, договор, расписка. Вы мне должны три серебряных.

— Я помню.

— Хорошо. — Он сложил документы аккуратной стопкой. Положил в шкаф, на отдельную полку. Я заметил, что полка была новая — подписана: «Контора». Он заготовил её заранее. Неделю назад.

Педант. Профессионал. Союзник.

— Благодарю, — сказал я.

— Благодарить будете, когда барон заплатит, — ответил Лент. И закрыл шкаф.

На выходе из конторы Ворн шёл рядом. Молчал — как обычно, обрабатывал.

— Двенадцать вопросов, — сказал он наконец.

— Двенадцать.

— Он готовился неделю.

— Да.

— Это... — Ворн подбирал слово. — Это серьёзный человек.

— Да.

Пауза. Мы шли через рыночную площадь. Торговка с пирогами махнула мне рукой. Я махнул в ответ. Долг — четыре медных. Не забыл.

— Вопрос про доверие, — сказал Ворн тихо. — Двенадцатый. Он спрашивал не про организацию.

— Я знаю.

— Он спрашивал про нас.

— Да.

— И вы ответили — «достаточно».

— Достаточно — это больше, чем кажется. Для трёх людей, которые знают друг друга десять дней, — это много.

Ворн кивнул. Потом:

— Правильно ответили?

Я посмотрел на него. «Правильно записал?» — «Правильно ответили?» Ворн переносил свой вопрос на всё, что имело значение.

— Да, Ворн. Правильно.

Он кивнул. Мы шли дальше.

У колодца я остановился. Сел на скамью. Ворн — рядом.

— Ворн. Когда мы заверим Акт и предъявим барону — о содержании не должен знать никто. До момента предъявления.

— Понимаю.

— Сумма. Расчёт. Примечание о Дрене. Всё это — конфиденциально. Если управляющий узнает заранее — он подготовится. Или предупредит барона. Или сделает что-нибудь с документами в архиве.

Ворн побледнел.

— Документы в архиве. Расписки Дрена. Если он их уничтожит...

— Именно. Поэтому — молчание. Ни слова. Никому. Ни слугам, ни стражникам, ни вдове, у которой вы снимаете комнату.

— Я понимаю, — повторил Ворн. Серьёзно. Без обычной тревожности — с чем-то похожим на собранность.

Странная мысль: в этот момент я почувствовал, что что-то изменилось. Не снаружи — внутри. Как будто Система отреагировала на слово «конфиденциально». Лёгкое покалывание — как при активации Аудита, но мягче. Короче. И — исчезло.