Тяжелый случай (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка" - Страница 50

Корсаков довольно кивнул, принимая эту вежливую формулу как подтверждение политического союза.

— Что ж, не смею более утомлять Анну Викторовну. Ей необходим покой после болезни. — Предводитель дворянства изящно поклонился мне. — Цветы и распорядитель будут в вашем ведении. Андрей Кириллович, честь имею.

Когда шаги гостя стихли в галерее, в малой гостиной повисла тишина.

Андрей оглядел меня с ног до головы и обратно. Не произнеся ни слова, развернулся и вышел.

Я шла в свою комнату и пыталась понять, почему мне так паршиво. Корсаков будет говорить в городе, что губернаторша нормальная. Андрей подтвердил, что жена больше не мебель, а вправе распоряжаться домом. Музыканты, лакеи, цветы. Я получила все, что мне нужно.

Но этот взгляд и это молчание. На ругань хотя бы можно огрызнуться.

Я рухнула в кресло, придвинула к себе ежедневник. Поставила галочки напротив Корсакова, цветов и так далее. Записала «дождаться ответа от Ширяева».

Работаем. Нервы — потом.

[1] Врач лечит, Бог исцеляет.

Глава 32

Ответ от Ширяева пришел через два часа. Купец сообщал, что «почтет за честь исполнить заказ милостивой государыни на оговоренных условиях». Счет прилагался. Ровно на четверть меньше, чем в прошлогодних записях экономки.

Карточки прислали аккурат через три дня. Я флегматично перебрала их: сверстаны так, что буквы жались друг к другу, будто типограф экономил бумагу, сама бумага тоже не фонтан, а самое плохое ­— листы недосушили, и на обратной стороне то и дело попадались отпечатки краски с предыдущего листа. Ну хоть не размазались. Воистину: поспешишь — людей насмешишь.

Я не стала торопиться с выводами, в конце концов, я не специалист в типографском деле. Нет ни времени, ни возможности разбираться сейчас, виновата ли спешка или Ширяев решил, что как ему платят, так он и будет работать. В следующий раз заблаговременно запрошу смету и пробные оттиски в обеих типографиях, не ставя их в известность о конкуренте, и посмотрю, кто что предложит.

На то, чтобы подписать карточки и рассортировать их, ушел остаток дня. Что-то отправить срочной почтой в губернские усадьбы, что-то отнесет мальчишка-посыльный. Некоторые — тому же Корсакову или Строганову — следовало бы отвезти мне самой, но я все еще не чувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы разъезжать по визитам, поэтому пришлось прикладывать к приглашениям записки с витиеватыми извинениями.

Многие приглашения все же получилось отдать лично. Визит предводителя дворянства словно прорвал плотину. Ко мне стали ездить все кому не лень — а не лень, кажется, было всему городу.

Одни наносили визиты из искреннего любопытства — правда ли губернаторша так переменилась, как шепчут в гостиных. Эти больше слушали, чем говорили, проглатывали зазубренную от частых повторений речь о болезни, потерях и пересмотре смысла жизни и уезжали задумавшись. Притворяться прежней Анной я даже не пыталась — все равно не получится.

Другие являлись исключительно отбыть повинность: пятнадцать минут безупречной вежливости, реверанс, «непременно жду вас на блинах» — и больше я их не видела. Третьи не упускали ни одной возможности поддеть — мягко, светски, с улыбкой, но так, чтобы у визави свело челюсти. Были и те, кто пришел с искренней радостью. Эти возрождали во мне веру в человечество: люди сумели разглядеть в прежней Анне что-то хорошее.

Поначалу я материлась про себя на эту пустую трату времени: только сосредоточишься на чем-то, хоть на книге — и тут очередная «милостивая государыня», которую непременно надо принять. Потом поняла: визиты — это соцсети. Взаимный фолловинг, лайк из вежливости, троллинг в комментариях. И обязательный ответный лайк, то есть визит, без которого от тебя отпишутся к чертовой матери. И после бала мне придется эти визиты отдать.

То же самое, что листать ленту за утренним кофе. Вроде и совершенно неинтересно, что было на завтрак у племянницы коллеги — но, пока лента листается, земля продолжает вертеться. Все живы, здоровы, замужем, занимаются карьерой, дети растут, котики покрывают шерстью диваны, собаки лают. Мир на месте, пить кофе дальше.

Жаль, что, в отличие от смартфона, гостя, приехавшего с визитом, не отложишь в сторону, чтобы заняться собственными делами. Промаявшись так пару дней, я отправила Марфу на базар, велев купить пуховой пряжи, самой тонкой, какую найдет, и «иглы» — металлические спицы не толще двух миллиметров, чтобы не приходилось страдать о бездарно потраченном времени. Изящное рукоделие считалось здесь занятием достойным, и ажурную паутинку, свисающую с моих спиц, дамы одобрили. Разве что вдова Белозерова, приехавшая отблагодарить за приглашение на бал, вскользь заметила, что не знала, что я умею вязать. Я с улыбкой ответила — мол, я полна сюрпризов. Не рассказывать же, что научилась я еще в студенчестве, коротая скучные лекции и ночные дежурства, на которых то густо, то пусто, а спать все равно нельзя.

Степан выполнил обещание «разузнать» и нашел охлоренную известь в соседней губернии. Черная половина и нужники запахли хлоркой. Дворня кривилась, ворчала, но, как и велено, засыпала порошком нужники и мыла полы раствором хлорной извести. Даже Федора. То ли привыкли выполнять приказы, какими бы идиотскими те ни казались. То ли помог вскрытый панариций у кухонной девки.

В то, что Федора изменится раз и навсегда, я не верила. Даже если бы она искренне прониклась идеалами чистоты, привычки, сформированные десятилетиями, не перекраиваются по щелчку, и поэтому я каждый вечер приходила на черную кухню, не забывая хвалить усердие кухарки в поддержании чистоты, а про себя отмечая, что сливочное масло для дворни перестало отдавать затхлым, щи стали скоромными — по крайней мере до масленой недели — и кроме каш начали появляться курица и рыба.

Рыба кухонную девку — ну ходячее несчастье, честное слово — и подвела. Конечно, никто не стал жаловаться барыне, что прислуга проколола палец плавником. С другой стороны, никто и не рассчитывал, что у барыни окажется наметанный глаз. Правда, на мой прямой вопрос и служанка, и Федора выдали дежурное «не извольте беспокоиться, барыня». Кухарка добавила, что спечет лук на ночь приложить и к утру все пройдет.

— Горсть соли в воде разведи и примочку сделай, — посоветовала я.

Тоже не панацея, но по крайней мере не создаст парник вокруг назревающего гнойника. Однако на то, что меня послушают надежды было мало.

Вернувшись к себе, я достала ежедневник и задумалась. Пожалуй, пора обзаводиться нормальной аптечкой.

Что держат дома приличные люди? Лейкопластырь, что-то «от головы и температуры», «для горла», успокоительное и средство от расстройства желудка.

Что у меня есть здесь? Хорошо, что в учебный курс любой клинической дисциплины, в том числе и моей, входит «история развития». Студенты обычно эту часть игнорируют: с учебной нагрузкой не до преданий старины глубокой, тут удержать бы в голове современные знания. Однако мне как преподавателю приходилось это помнить. Буду надеяться, память не подведет.

Средство «от головы», оно же успокоительное, оно же от расстройства желудка и до кучи от кашля, в это время одно — спиртовый раствор опия. И в этом даже есть смысл, учитывая, что опиатные рецепторы разбросаны по всему организму. В мозге — обезболят и успокоят, а заодно затормозят кашлевой рефлекс (и дыхание вместе с ним, если перестараться). В животе — замедлят перистальтику и снимут спазмы.

Однако до волшебного средства ему далеко. На уровне продолговатого мозга стимулирует рвотный центр. Повышает активность сфинктера мочевого пузыря, а невозможность сходить в туалет — штука неприятная. И самое главное — вызывает привыкание, на уровне как биохимии, так и психики. На этом фоне сужение зрачка — ерунда, о которой не стоит даже упоминать.

И все же других обезболивающих здесь нет. Не считать же анестезией стакан спирта залпом или дубинку по кумполу. Значит, записываем.

Жаропонижающее… До выхода аспирина на рынок примерно полвека. Поэтому — порошок ивовой коры, сушеная малина, липовый цвет. Обтирание уксусом и холодные ванны, но ради этого не стоит беспокоить аптекаря. Хинин? Горький как скотина, но работает. Записываем. На самый крайний случай: шум в ушах, аритмия и нарушение зрения при передозировке. Хотя, по большому счету, и банальный парацетамол может обеспечить токсический гепатит, особенно если полирнуть его спиртным для сугреву.