Торговец будущим 3 (СИ) - "Мархуз" - Страница 9

— Сэр Генри, — тихо произнёс Питт-младший, — а вдруг сплетни об Ост-Индской компании правдивы? У нас ведь не имеется никакого контроля над теми её руководителями, которые там живут. И слухи об их личных несметных богатствах давно уже добираются в Англию…

Глава 6

Глава шестая

К коронации различный народ начал подготовку заранее, особо предусмотрительные уже во второй половине августа начали перемещаться в Москву. И это не только придворные, но и всяческие другие дворяне и помещики. Ясен перец, что сами ехали на каретах, но вспомогательный багаж везли на повозках. В общем, толпень была такая, что порой за день в Москву въезжало несколько тысяч экипажей. И где на всех место для проживания найти, коли не у всех имелись собственные хоромы во второй столице империи? За шесть недель в течении которых длилось действо столько съели и выпили, что на экспедиционный корпус наверное хватило бы.

8 сентября подъехали император с императрицей, дабы начать непосредственную подготовку к важнейшему событию начала девятнадцатого века в России. Возле колокольни Ивана Великого устроили амфитеатр, возле собора — подмостки. Ну и как положено билеты продавали, правда не лично государь с государыней (людей на это дело поставили). Небось каждое попадание им под нос того или иного придворного за «просмотр» засчитывалось. Набрал тыщу просмотров и ты Хабиб с «Ягодой-малинкой» (826М на сегодня) — имение дадут, а то и по шее.

Церковный обряд отправлялся архиепископом Серафимом по образу и подобию, как Павла Первого короновали. Так что Александр стоял в генеральском мундире безо всяких церковных покрывал. По возвращении во дворец зачитали манифест, в котором перечислялись милостыни, данные народу по случаю коронации: сложение штрафов, прекращение ряда уголовных дел, прощение беглым, повышение жалованья и всякая прочая словесная эквилибристика. Кого нужно даже наградили, а затем все дружно перебрались в Грановитую палату, где была накрыта поляна с явствами и запеканкой.

Но странным образом амнистия не коснулась графа Панина, хотя многие на это рассчитывали. Честно говоря, сам Панин тоже на неё рассчитывал, поэтому кое о чём держал язык за зубами, дабы не подставлять некоторых сильных мира сего. Теперь надежды нет и ему стало нечего терять. Так что Макарову нужно усилить контроль над пленником правосудия, чтобы не случилось какого-нибудь самоповешения или самоотравления. Всё-таки мало просто знать имена врагов семейства Романовых, нужно ещё и обосновать обвинения против них показаниями авторитетных личностей. И если Александру не жаль было генерала Бенингсена, то генерал-адъютанта Уварова как-то грустно было бы потерять.

— Ваше величество, вам безусловно виднее. Может быть Фёдор Петрович больше не примкнёт к заговорщикам, коли таковые объявятся. Или даже выступит против них.

— Меня другое смущает, Александр Семёнович…

Молодого царя смущало его собственное поведение, когда убивали отца. С одной стороны, заговорщики подняли руку на императора, что претило его личным устоям. Но с другой стороны, ему казалось что отстранение Павла Первого принесёт пользу и лишь взвалив на себя ношу, до Александра многое начало доходить совершенно под другим углом. С каждым месяцем приходило понимание груза и ответственности, а также осознание, что вводить правильные реформы это не так просто, как казалось. И не все готовы их принять.

Кроме того, его давило чувство, что всех участников заговора следует наказать, но непонятно как именно. В Реальной Истории он потихонку подвергал опале одних, оставляя других возле себя. Понимая что это не совсем справедливо Александр Первый, в итоге, сам ушёл от власти в 1825 году. Сейчас же события шли несколько другим путём, так как картинка переворота пополнилась ещё одной трактовкой возможного. Таковой поделилась маман ещё в апреле этого года.

— … а если бы я отказался принять власть таким образом, то меня тоже убили бы той же ночью? Или всего лишь заставили подписать отречение в пользу Константина.

— Трудно оценить несостоявшуюся ситуацию, ваше величество, но показания свидетельствуют что и такое было возможно. А при отказе великого князя Константина Павловича заговорщики пришли бы к государыне-императрице, дабы потребовать создания Регентского совета с их участием в нём.

Получается, что сам Александр фактически спас свою семью от кровавой резни тем, что согласился принять власть. Но это не избавляет его от того, чтобы покарать всех участников заговора, всех до единого. Понятно, что опасно делать это открыто и наказать сразу скопом, у них слишком велика поддержка в разных слоях дворянства и в той же гвардии. Но точечными действиями это можно и нужно сделать. Никто не должен уйти от высшего правосудия, каким бы защищённым себя не чувствовал.

Кроме того, в действие вступило ещё одно — негласное наказание потерей имущества членами семей убийц императора и прочих заговорщиков. Это чтобы на будущее новые враги императорской династии знали, что в случае провала они не обойдутся лишь казнью их самих. Все, кто их окружали будут разорены. В результате, многие несколько раз подумают перед тем как примкнуть к очередному заговору. Никакие уложения о «жалованных грамотах» не спасут их жён, детей и близких родственников.

Вон, семейству графа Палена оставили лишь одно имение на всех, да и то урезанное, а его дети лишились любых перспектив на будущее. То же самое предстоит Паниным, граф не отделается лишь смертью, пусть даже случайной. Имущество и поместья членов обеих русских пророзенкрейцерских лож постепенно «национализируется», хотя процесс сознательно растянут на месяцы, дабы не привлекать особого внимания общества. Английские розенкрейцеры, проживавшие в России, частично сбежали, бросив всё, остальные испарились в застенках у Макарова, не забыв перед этим поделиться нажитым. Даже их духовный лидер подсказал где в Европе кое-что имеется в обмен на кое-что безумно ценное для него время от времени.

Настал черед Бенингсена и Уварова, коли Зубовых пока опасно трогать.

Сентябрь, слава богу, принёс миру мир наконец-то. Французы вывели остатки войск из Египта и даже англичане вынуждены были угомониться. Османы освободили французских дипломатов и их семьи под лёгким давлением русского посла, причём учли факт того, что Россия прекратила экспансию в Закавказье и даже освободила Картли-Кахетию от своего присутствия. Поразительно, но наши мирные инициативы особо Европу не порадовали, ибо почему-то трактовались в их газетах по принципу «лев готовится к прыжку». Неужели европеяне физиологически так обустроены, что куда их не поцелуй у них везде задница?

Император вместе со всеми самыми верными многочисленными подданными вернулся в Петербург, чтобы вплотную заняться делами. Ясное дело, что тут же возобновились толковища в поединке граф Кочубей версус лорд Гренвиль. Тем более, что за время коронационного перерыва английский посланник получил инструкции и по поводу «спецпредложения», полученного от русских. Теперь оставалось лишь варьировать нюансы и детали, дабы заполучить наиболее выгодные условия. Ну и использовать приём риторики класса «повтори кому-либо сто раз, что он баран и тот в конце концов заблеет». Вот и наш вице-консул готов был заблеять, услышав:

— Ваше сиятельство, предлагаю начать с важного шага. Вы снимаете эмбарго, чтобы поскорее начать торговлю. После чего мы с вами приступим к обсуждению торгового соглашения… бу-бу-бу, хрю-хрю-хрю.

Это вроде арабы и евреи пишут справа налево, но европейцам привычнее обратный порядок.

— Да-да, безусловно, но сначала хотелось бы всё-таки определиться с тем, как в дальнейшем будем торговать. Сэр Гренвиль, мои помощники подготовили прелиминарный проект. Не желает ли ваша сторона с ним ознакомиться?

Англичанину явно не понравилось, что его «шаг навстречу» опять задвинут куда-то на потом, но что поделать. Вот если бы русские были тем самым брюхом, бегающим за хлебом… Увы, хлеб нужен его стране как раз-таки и пришлось смирить британскую гордыню.