Проданная его светлости (СИ) - Голден Лиззи - Страница 26

— Розалии, — выдыхаю я.

Внутри у меня все переворачивается. Эти цветы… они как символ чего-то значимого были еще моей на свадьбе и будто бы намекали на что-то. Хотели мне сказать, но я не слышала. А Фабиан… выполнил мою просьбу так быстро и безоговорочно — не без помощи Альма, конечно, — что теперь еще сложнее видеть в этом человеке злобного тирана.

Остается лишь дождаться появления на них росы.

Прижимаю бутоны к лицу. Как же они пахнут! Сейчас этот сладковатый запах не кажется слишком приторным.

Правда… они пахнут еще какой-то горечью. Слегка. Это нормально?

Теперь уже и Альм шумно принюхивается. Он тоже что-то услышал?

— Кажется, на кухне что-то сгорело, — замечает он.

Срываюсь и бегу. Тут же возвращаюсь и отдаю цветы Альму.

— Поставьте их в вазу с водой в моей комнате — вам можно туда входить, — на бегу приказываю я и лечу вниз.

Вот так раз! Отлучилась-то всего на пять минут, а то и на меньше.

И пирог я только поставила. Ну не мог он за такое время сгореть!

Врываюсь на кухню, где вовсю голосит Дара.

— И кто ж это только додумался жару подбавить! — сетует она над вынутой наружу формой, в которой… сплошные угольки.

36 глава

Не могу понять. Как так получилось?

Ведь я отошла буквально на несколько минут…

По рукам бегут мурашки. Оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Эстелла и не скрывает саркастичной улыбки.

— Вы перед тем, как готовить, хотя бы спросили… ваша светлость, — цедит сквозь зубы Дара.

О чем я должна спросить, так и не поняла. И уточнять не хочется.

Ясно одно: кто-то подложил больше дров в печь, чтобы усилить жар. И этот кто-то — посол Райс, которому явно больше нечем заняться!

И зачем только эту девчонку взяли на службу, если все, что от нее требовалось — привезти меня?

Во всяком случае, я не видела, чтобы Фабиан давал ей другие поручения.

Так и хочется повыдергивать пепельные космы, но не буду. Я ведь… герцогиня?

— Что у вас здесь такое происходит? Пожар? — возмущенным голосом спрашивает вошедший Альм.

— Да нет, господин управляющий, — более почтительно, чем разговаривала со мной, отвечает Дара. — Просто кто-то… — выразительно она смотрит на меня, — …лезет не в свои дела.

Стискиваю зубы и медленно считаю до десяти.

— Сейчас, — очень спокойно говорю я, — вы сделаете то, что я прикажу. И впредь будете вести себя более учтиво, говоря с герцогиней.

— Да она соплячка малолетняя, а мнит из себя чуть ли не принцессу! — Эстелла отделяется от двери и подходит к нам с явным намерением защитить кухарку.

— Если не хотите быть уволенными, — мило пожимаю плечиком, — вам придется меня слушаться. Потому что мое слово что-то да значит… правда господин управляющий? — смотрю на него.

Альм резко выходит из задумчивости, его лицо приобретает осмысленность.

— Вы имеете большое влияние на его светлость, — он слегка кланяется. — Я еще такого не видел.

— В таком случае… Дара, помогите собрать поднос для моего мужа и приберитесь на кухне, Альм, узнайте, что нужно его светлости, если ничего — можете отдохнуть. Эстелла, займи себя чем-нибудь полезным, наконец, и не путайся под ногами.

Ух ты, как я могу, оказывается. Уже во вкус вхожу.

Скрипнув зубами, Дара поворачивается всем телом и начинает стучать мисками.

Альм кланяется еще раз и выходит.

Эстелла остается месте со сложенными руками на груди и наглым выражением лица. Бездонник бы ее проглотил!

Нет, целители не могут желать бездонников даже своим врагам. Так, Рианна, вспомни, кто ты, и не обращай внимания на эту нахалку. Такие, как она, сначала роют яму, а потом сами эпично туда прыгают… Терпение и достоинство, не радуй ее своим гневом.

Хм, теперь точно все. Никого приказами не обошла.

На подносе — маленькая миска с овсянкой, чуть побольше — с бульоном. Домашний хлеб. И главное — все посолено нормально.

Сглатываю слюну от голода, но тут же беру себя в руки. Сначала — Фабиан.

Иду в кабинет, где он любит проводить время. Но его там нет.

Стучусь в комнату. Слышу что-то невнятное и открываю дверь. Поднос-то тяжелый.

Фабиан полулежит на кровати, будто только недавно проснулся. Снизу прикрыт одеялом, а вот сверху…

Мощные плечи с выпуклыми мускулами, которые наверняка давали ему первенство в бою. И не раз. Раньше. Выделяющиеся мышцы на груди и животе…

Хоть бы халатом прикрыл, бесстыдник.

И правая рука, та самая, бледная, с черными прожилками почти до плеча, совсем не портит картины.

Усилием воли отвожу глаза, понимая, что все это время неприлично пялилась.

— Ты не должна была входить, — говорит он вместо приветствия, когда обрел дар речи. И руку спешит прикрыть.

— Как ваша жена, я забеспокоилась и сама пришла к вам с завтраком, — прохожу вглубь комнаты, краем глаза замечаю, что все стекла убраны, а разбитые зеркала унесены.

— Это лишнее…

— Если не будете питаться, скоро мы все вместе с вами станем бездонниками! — перебиваю, не давая опомниться, и ставлю поднос на прикроватную тумбу. — Не думаете о себе, так хотя бы о слугах подумали. Они же остались здесь ради вас… Разве не так? — вскидываю глаза, а потом сажусь к нему на кровать без приглашения. — Их было больше… гораздо больше. Это замок слишком огромный, чтобы…

— Я никого из них не держу! — громче, чем положено, говорит он. Его глаза сверкают, а потом сужаются. — Каждый из них волен уйти…

— Но они не хотят, — с нажимом говорю я. — А то, как вы поступили с Альмом… у меня слов не хватает.

Сварливо произнеся последнюю фразу, я поджимаю одну ногу и беру с подноса миску бульона. Вдыхаю чарующий аромат. У Фабиана тоже ноздри раздулись — принюхивается.

— Я бы все равно его не выгнал, — слышу я и чуть не роняю миску.

— Серьезно? Да он уже почти ушел…

— Он бы не ушел, — спорит со мной герцог.

— Он шел к парадному с чемоданом, — четко произношу я, если он не слышит. — Он собрал все свои вещи…

— Уверен, что чемодан был пустой. — Фабиан даже выпрямляется, а потом садится поудобнее.

Правая рука ему явно мешает. Просто какая-то колбаса, привязанная к телу.

Надо быстрее готовить эликсир.

— Не нужно отталкивать тех, кто вас любит, — тихо говорю я, глядя в сторону. — Таких очень мало и они… будут с вами до конца.

В тишине слышно недовольное сопение герцога.

— Если ты пришла мне морали читать, то…

— Нет, нет, прошу прощения, — встряхиваюсь я. И правда, что-то разговор пошел не в то русло. — Мы будем завтракать.

— Мы?

— Да, мы. Потому что мой завтрак стынет, пока вы тут разглагольствуете.

— Не хочу. — На лице Фабиана проскальзывает отвращение. Как мне показалось — наигранное.

— Опять капризничаете? Ну что ребенок малый. — Беру ложку, зачерпываю бульон и подношу к нему вместе с тарелкой. — Увы, я не могла приготовить для вас прожаренный стейк, потому что сначала надо наладить режим питания…

Замолкаю, потому что Фабиан смотрит на меня как-то странно.

— Ты… готовила? — спрашивает он, переводя ошеломленный взгляд на мои руки.

— За два года жизни у тети научилась, — скромно говорю я. — А что… раньше не умела разве?

— Не… не знаю, — выдавливает он. — Да и… вообще. Какая разница? — злится он на себя, что в который раз выдал, что знал меня раньше. — Ты не должна этим заниматься, — с напором произносит он.

— Ну извините, господин бука, пока Дара не поймет, что надо нормально солить еду, и пока вы не научитесь не пропускать завтраки, обеды и так далее, этим буду заниматься я.

Еще одна попытка донести до него ложку бульона… к счастью герцог настолько сбит с толку, что послушно открывает рот. Внимательно слежу за его реакцией. Брезгливую мину не скорчил? И на том спасибо.

— Неплохо, — произносит он, и для меня это высшая похвала.

Вспоминаю о салфетках и расстилаю у него на одеяле. В поле зрения то и дело оказывается его мощный торс, и я отвожу глаза. А он пытается еще больше натянуть на правую руку одеяло.