Проданная его светлости (СИ) - Голден Лиззи - Страница 27

— Да оставьте вы свою руку в покое! — сержусь я. — Чего я там не видела! Я же целительница, забыли?

Я и впрямь отношусь к таким вещам спокойно, они у меня не вызывают отвращения. Вот что значит природный дар.

Фабиан застывает с зажатым краем одеяла в левой руке.

— А теперь… давайте уже есть, наконец, иначе я сама вас сейчас сожру!

Кажется, прозвучало двусмысленно. Сердито прочищаю горло и подсаживаюсь к нему поближе. Уже заранее могу сказать, что кормить кого-то на кровати — то еще приключение…

Впрочем, все равно. Главное, чтобы он поел.

Расстилаю еще и на своем платье салфетку, так, на всякий случай.

Правда, если Фабиан всерьез психанет, мое платье ничто не спасет.

Но он мирно терпит все издевательства, даже придерживает здоровой рукой миску, чтобы мне было сподручнее. А когда случайно промахиваюсь и вытираю пальцами кожу возле его губ за неимением свободных салфеток, ловлю его полный обожания взгляд, который уже видела. Да он просто ручной…

Ловлю себя на мысли, что мне хочется прикоснуться пальцами к его губам. А потом и губами прильнуть. Почувствовать снова вкус поцелуя и пережить те ни с чем не сравнимые чувства…

Кажется, от голода у меня ум за разум заходит.

Тем временем герцог подъедает на десерт сладкую массу из творога. С сожалением вспоминаю об испорченном пироге. Ну ничего, в следующий раз не буду глупой и не покину кухню до самого конца готовки…

Я что это, вздумала и завтра ему готовить?

Видимо, другого варианта нет. Я-то всеядная, а вот у Фабиана проблемы с аппетитом. Ему моя стряпня понравилась куда больше, чем Дары — это даже без слов понятно.

— Вкусно? — спрашиваю я, когда докармливаю ему последнюю ложку десерда и даю запить ароматным травяным чаем.

— Ты не должна была готовить. — Его темно-серые глаза светятся теплом, которое не скроешь даже нарочито насупленными бровями и всем таким хмурым видом.

— Мне несложно, — пожимаю плечами и ставлю пустую миску на поднос. Внутри — будто сама поела, даже ничего не хочется. Если так продолжу, то исхудаю еще больше. Надо бы все-таки позавтракать…

— Рианна… — слышу я. Это было сказано как-то… по-особенному, и голос Фабиана охрип, будто от волнения или от чего-то еще…

Оборачиваюсь. Он смотрит на меня. Прямо. С желанием. С какой-то невысказанной просьбой.

Сердце начинает неистово биться в груди.

37 глава

— Вы что-то хотели мне сказать? — напоминаю, потому что пауза слишком уж затянулась.

— Ты бы хотела жить в доме с цветущим садом, просторной кухней, где ты сможешь готовить сама и нанимать слуг, каких захочешь?

Опешив, смотрю на него. С ним все в порядке?

— Кто ж от такого откажется, — бормочу я. Что-то он описал похожее на сказку.

— Хотела бы жить в тепле и уюте, зная, что это только твой дом, и ты свободна пойти, куда хочешь…

— Вы дразнитесь, герцог, — отворачиваюсь. — Только не понимаю, зачем…

— У тебя все это уже есть, — резко бросает он.

Хм… не стоит забывать, что его укусил бездонник. И это не прошло бесследно.

— Да, твой дом не так уж ужасен, как мне показалось сразу… — пытаюсь вырулить из ситуации и тут понимаю, что сказала, да еще и на «ты» его назвала. — То есть…

— Я не об этой каменной глыбе. — Он поднимает голову, и его лицо мне кажется бледнее обычного. — А о настоящем доме. Пусть небольшом, но уютном и очень светлом. Как ты.

Последние слова он произносит так тихо, что я только догадываюсь.

Мне только что сделали комплимент?

Только сейчас осеняет, что рядом с Фабианом не чувствую угрозы. Мне с ним тепло и уютно, даже когда он ворчит. С его слугами приходится держаться настороже, а вот с ним моментально расслабляюсь и говорю, что думаю…

— Мы поедем туда вместе? — лепечу я, теряя самообладание и плохо фильтруя мысли.

— Что? — спрашивает он, уставившись на меня.

— Я… я тебя не брошу, — беру его за бледную недвижимую руку. Она… теплая. И живая, хоть и выглядит совсем иначе. — Даже если там в сто раз лучше, я…

Всхлипываю и прижимаюсь лицом к его плечу. От чистого слегка пряного запаха его тела кружится голова, а его мягкие волосы щекочут мне лоб. Чувствую, как тот нежно и осторожно проводит рукой по моей спине.

— Кому ты сейчас хочешь досадить? — шепчет он в мои волосы. — Здесь ведь нет моего верного посла…

Слегка отстраняюсь, смотрю на него.

— Эстелла говорит, что ты… что вы… в общем, — немного запутываюсь я и опускаю голову, чувствуя, как щеки покрываются жаром. — Что вы… любите друг друга.

— Она говорит глупости, — тут же отвечает он, приподняв мою голову за подбородок. — У меня никогда с ней не было романа и не будет.

У меня вырывается нервный смешок. А потом… делаю что-то невообразимое. Обхватываю его за шею, прижимаю всем телом и счастливо смеюсь. Целую нос, губы, щеки, зарываюсь пальцами в густые волосы… и запах, такой родной… будто я знала его всю жизнь.

В ответ он прижимает меня к себе и целует. Как тогда, только с еще большей страстью.

Но очень быстро он отстраняет меня от себя. Почти грубо.

— Что ты со мной делаешь? Зачем? — вырывается у него с таким отчаянием, будто это причиняет ему боль.

— У меня нет никого кроме вас… кроме тебя, Фабиан, — шепчу я прерывающимся голосом, глядя на то, как его глаза исследуют мое лицо. — Никого больше.

Он протягивает руку, будто хочет погладить меня по щеке, но не доносит ее.

— Меня у тебя тоже нет, — дрогнувшим голосом говорит он.

— Почему ты так говоришь? — смотрю на него, но он отворачивается.

— Потому что это правда, — бросает он. — Уходи.

— Но я…

— Я сказал, уходи! — Из его горла вырывается почти звериный рык, а в глазах что-то сверкает.

Медленно встаю. Кажется, я перешла грань и сделала что-то… недопустимое. Вела себя с герцогом, будто он и впрямь мне близкий человек. Моя душа так истосковалась по человеческому теплу, что я цепляюсь за каждую ниточку, каждый намек на то, что я кому-то небезразлична…

Но хуже всего то, что Фабиан стал небезразличен мне сам.

И как человек, и как… муж.

Губы пекут от поцелуя. Но куда больше печет в груди. Оттого что была так близка с человеком, нуждающимся в исцелении, но не помогла ему…

Плетусь в свою комнату. Вроде бы все получилось, как надо — за исключением пирога. Остальные блюда вышли отменными, Фабиан съел все без остатка. И Эстелла оказалась просто ревнивой обманщицей, но… почему у меня ощущение, будто я проиграла?

На самом деле я сейчас просто ему навязывалась. Как последняя потаскуха. И то, что он смотрел на меня так, будто я лакомый кусок пирога, но потом с усилием отводил взгляд, ничего не значит…

Какой позор.

Добираюсь наверх без сил. Хочется рухнуть на кровать и забыться в глубоком сне. Открываю дверь и вижу приоткрытое окно. Трюфель сидит на моем столе и держит в клюве… письмо?

Хватает секунды, чтобы понять. Это не письмо. Это рецепт рода Грейм, тот самый, который поможет избавить Фабиана от проклятия.

38 глава

Первая мысль — показалось.

Но нет. Трюфель действительно сидит на моем столе и держит в клюве единственный в своем роде рецепт.

— Трюфель… ты чего? — останавливаюсь на пороге, а потом медленно иду, чтобы не спугнуть. Не помню, чтобы раньше ворон залетал в мою комнату без спросу, когда я жила у тети. Хотя там были решетки на окнах, но достаточно большие, чтобы он пролез.

— Отдай мне это, пожалуйста, — протягиваю руку, но Трюфель пятится, будто меня боится.

Сердце сжимает железной рукой страха. Нет… я не могу его потерять. Это слишком ценно… слишком. Кажется, впервые за все это время я боюсь… по-настоящему боюсь, что с Фабианом что-то случится. Даже не ради себя или кого-то еще… Не хочу, чтобы он страдал. Кто знает, как еще может проявить себя проклятие. Пока его удалось запечатать, остановить. Надолго ли?