Император под запретом. Двадцать четыре года русской истории - Либрович Сигизмунд - Страница 5

Однако все эти распоряжения не приводили к желанной цели. Из доносов Бирон узнавал, что против него замышляют заговоры с разных сторон, что в гвардии существует намерение возвести в регенты принца Антона Брауншвейгского, что сам принц в кругу своих приближенных утверждает, будто императрица Анна Иоанновна вовсе не подписывала манифеста о назначении Бирона регентом, что манифест этот подложный и т. п.

Бирон не вытерпел, отправился к принцу Антону и стал упрекать его в том, что он затевает смуту.

— Я знаю, принц, вы надеетесь, что Семеновский и Кирасирский полки, в которых вы состоите подполковником, поддержат вас, но вы меня этим не запугаете!

На следующий день после этого разговора принц Антон вместе с принцессой Анной Леопольдовной поехали к Бирону. Герцог еще резче стал выговаривать принцу, что он замышляет какие-то козни, интриги.

— На мне лежит обязанность охранять порядок и спокойствие в государстве. Поэтому если с вашей стороны будут сделаны какие-либо шаги, нарушающие спокойствие, я буду вынужден выслать вас и все ваше семейство в Германию и вызвать оттуда в Россию принца голштинского. И это я сделаю! — грозно заключил Бирон.

Перепуганная принцесса бросилась на шею Бирону и обещала, что будет сама смотреть за мужем.

Но Бирон не удовольствовался обещанием. Он велел арестовать приближенных принца, в том числе его адъютанта Граматина, и допросить в Тайной канцелярии, а затем вызвал и самого принца для объяснений перед нарочно созванным собранием кабинета министров, сенаторов и генералов, причем допрос вел грозный и известный своей жестокостью генерал Ушаков. Принц со слезами сознался, что он действительно хотел произвести бунт и овладеть регентством. Тем не менее, Бирон не решился принять каких-либо крутых мер против отца императора и ограничился тем, что заставил его отказаться от всех военных чинов, о чем и было объявлено Военной коллегии особым указом за подписью «Именем Его Императорского Величества Иоганн регент и герцог». Близких к принцу людей, действовавших в его пользу, Бирон велел наказать кнутами.

5

Между тем ненависть к Бирону и его клевретам увеличивалась даже при дворе и невольно переносилась и на младенца-императора. Да и вообще с первых же дней своего царствования маленький император Иоанн Антонович был окружен со всех сторон врагами, явными и тайными, или лицемерами, которые думали только о личных своих выгодах, о сохранении или улучшении своего положения. Были среди окружавших императора такие, которые мечтали о том, чтобы посадить на престол цесаревну Елизавету Петровну, были и такие, которые хотели вызвать в Россию внука Петра, голштинского принца, и его посадить на престол. Лиц, искренно преданных новому императору, было очень мало.

Неудовольствие росло одновременно среди дворянства, народа и войска. Главный повод к нему подавало то обстоятельство, что маленького императора окружали в большом числе иностранцы — немцы, занявшие самые высокие посты и распоряжавшиеся от его имени судьбою государства: Бироны, Остерманы, братья Левенвольде, Менгдены, Минихи и другие. Малютке-императору шел всего третий месяц, когда он был провозглашен императором. Значит, в течение целых 16 лет, до совершеннолетия его, можно было предполагать владычество немцев. Но так как и воспитание маленького императора находилось в руках тех же немцев, то даже от совершеннолетия Иоанна Антоновича не ожидали никаких перемен. Русским людям, понятно, казалось обидным, что немцы правят Россией. «Неужто матушка-Русь оскудела своими, русскими людьми!» — говорили многие, но говорили лишь между собой, опасаясь шпионов, опалы, ссылки, пыток. Число недовольных росло, однако, с каждым днем.

Казалось бы, что по крайней мере в лице Бирона император-малютка должен был иметь верного и преданного защитника. На самом же деле Бирон думал только о том, чтобы самому стать полновластным правителем, раздать все важные должности своим людям. А в то же время в его голове уже зрели планы, как устранить всю Брауншвейгскую фамилию и открыть путь к престолу если не себе, то своему сыну или дочери. Если курляндская герцогиня могла стать русской императрицей, то почему потомкам курляндского герцога, т. е. Бирона, не достигнуть престола? Правда, эта курляндская герцогиня приходилась родственницей Петру Великому, но разве путем брака нельзя породнить сына или дочь Бирона с потомками Петра? Разве нельзя, например, выдать дочь замуж за проживавшего в Киле внука великого царя, Карла-Ульриха Гольштейн-Готторпского и провозгласить его императором всероссийским? Или женить сына на цесаревне Елизавете и сделать ее императрицей, а Иоанна Антоновича и его родителей арестовать, заточить или выслать из России?

Так думал Бирон, до поры до времени сохраняя за собой звание регента при малолетнем Иоанне Антоновиче.

Родители императора-младенца и их приближенные жили в постоянном страхе за свою участь. Они только и мечтали о том, чтобы нашелся кто-нибудь, кто избавил бы их от Бирона. Ждать пришлось недолго.

Император Иоанн Антонович.

6

В полдень 7 ноября 1740 года в Зимний дворец, где жили принцесса Анна Леопольдовна и ее сын, император Иоанн Антонович, был приведен отряд кадет, из числа которых принцесса хотела выбрать себе пажей.

Во главе отряда явился во дворец фельдмаршал граф Бурхард-Христофор Миних, которого принцесса знала уже давно и которого считала одним из преданных ей лиц.

Миних принадлежал к числу иностранцев, которых вызвал в Россию еще Петр Великий. Родом он был из немецкого графства Ольденбург, принадлежащего в то время Дании, где отец его дослужился до чина полковника и надзирателя за водяными работами. Шестнадцатилетним юношей Миних вступил во французскую военную службу по инженерной части, затем перешел в Гессен-Дармштадтский корпус, оттуда в Гессен-Кассельский, служил некоторое время в Саксонии, наконец предложил свои услуги императору Петру I, который, признавая в Минихе выдающегося знатока военно-инженерного дела, принял его на русскую службу на должность генерал-инженера.

Одаренный величественной наружностью и геройской осанкой, он отличался соответствующей наружному виду неустрашимостью и твердостью характера. К тому же был предприимчив и трудолюбив. Большой знаток военного и инженерного дела, он строил при Петре Ладожский канал, который стал одним из самых больших сооружений, предпринятых великим преобразователем России.

Петр высоко ценил знания, опыт и энергию Миниха.

— Из всех иностранцев, бывших в моей службе, — говорил про него Петр, — Миних лучше всех умеет предпринять и производить великие дела.

Преемники Петра, Екатерина I и Петр II, тоже ценили Миниха как знатока военно-инженерного дела.

С вступлением на престол Анны Иоанновны Миних был назначен председателем особой комиссии, имевшей целью ввести разные новые порядки в войске, членом кабинета по военным делам; принимал видное участие в осаде Данцига, в походе в Крым и т. д. Строгий, взыскательный, он иногда вызывал даже ропот в армии, потому что в походах не щадил никого; но все же солдаты, в особенности гвардейцы, любили его, называли «соколом», а в Европе, после войны с турками, Миних приобрел славу отличного полководца.

Бирон недолюбливал Миниха, опасался его как соперника, который может отнять у него власть, но все же и он ценил его как видного военного деятеля и, став регентом, старался заручиться его расположением. Миних, в свою очередь, поддержал Бирона, когда во время предсмертной болезни императрицы Анны Иоанновны возник вопрос, кому быть регентом, и вообще считался сторонником Бирона. Но когда последний, став во главе государственного управления, не дал Миниху более значительного поста, на который фельдмаршал твердо рассчитывал, он возненавидел Бирона и, притворяясь его другом и сторонником, только и ждал случая, как бы отомстить надменному, гордому и неблагодарному регенту.