Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 48

— И архив тоже самостоятельно⁇

— Да. Мне очень помогает дневник. Я записываю туда все свои мысли, свои решения, наблюдения. Это позволяет мне систематизировать сведения и обдумывать решения.

Он указал на толстый кожаный томик, лежавший на столе, рядом с письменными принадлежностями.

Я внутренне усмехнулся. Дневник… да, тот самый, знаменитый дневник Николая II, который впоследствии будет опубликован и не содержащий ни единой ценной мысли. «Стрелял ворон и проч.», — эти слова, ставшие символом его правления, мелькнули в моей памяти.

— Ваше Величество, — произнес я, стараясь говорить максимально деликатно, — Я не представляю себе свою работу без секретаря. Если позволите…

Я дождался кивка, продолжил:

— Думаю, что вам следовало бы завести личного секретаря. Человека, который бы вел журнал посещений, планировал встречи, делал стенограммы, систематизировал ваш архив. Это бы значительно разгрузило вас, позволило бы сосредоточиться на более важных вопросах.

Я говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы мои предложения не звучали как критика его работы. Николай слушал, его лицо выражало задумчивость.

— Возможно, вы правы, граф, — произнес он, поглаживая бородку. — Я и сам об этом думал. Но кого же взять? Это должен быть человек надежный, преданный, способный хранить тайны. И, разумеется, компетентный. Кого не приблизь — это будет представитель той или иной группировки при дворе.

Понимает ситуацию. Не безнадежен. Я выдержал паузу, затем, словно невзначай, произнес:

— Если вы позволите, Ваше Величество, я мог бы предложить вам одного человека. Моего шурина, Артура Корбетта. Он молод, но энергичен, обладает острым умом, отличными организаторскими способностями. Он был моим личным секретарем в Америке, полностью вел мои дела. И он очень предан мне. Полностью ручаюсь за него. К тому же… он человек новый в России, не принадлежит ни одной группировке.

Николай посмотрел на меня, его взгляд был прямым, пытливым.

— Ваш шурин знает русский?

— Он учит его уже второй месяц, Ваше Величество. И уже довольно сносно говорит, отвечает. Мы с ним много занимаемся.

— Что же — произнес Николай, его голос был задумчивым. — Давайте его посмотрим. Батюшка сказал, что вы с Менеликом вестники мира духов и я должен вас слушаться…

Я не смог сдержать легкого изумления. Вот прям так слушаться⁇ Мои брови непроизвольно поползли вверх.

— Ваше Императорское Величество, — ответил я, стараясь придать своему голосу соответствующую ситуации торжественность, — духи избирают своих вестников по неведомым нам путям. Если же они возложили на нас священную ношу помогать вам во всем, мы не можем ей противиться.

Николай кивнул, его лицо просветлело. Он, кажется, ощутил глубокое облегчение, словно тяжесть свалилась с его плеч. Для него мои слова были не просто вежливой фразой, а подтверждением некоего божественного плана.

— Очень хорошо, граф, — произнёс он, уже более уверенно. — Именно так я все и чувствую. Мне нужна ваша помощь. Много сложных вопросов, требующих решения. Слишком много.

Царь слегка нахмурился, его взгляд скользнул по стопкам бумаг, лежавших на его письменном столе — да у него похоже завал с делами.

Николай позвонил в звоночек, явился дворецкий.

— Вызовите дежурного флигель-адъютанта, — приказал император. — Мне необходимо сделать распоряжения.

Дворецкий удалился, и через несколько минут в кабинет вошел ротмистр Василий Орлов, тот самый, что встречал нас на вокзале. Он был одет в строгий, безупречно отглаженный мундир, его обычно румяные щеки были чуть бледнее обычного, похоже он вчера тоже злоупотреблял. Увидев меня рядом с императором, он едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки, вытянувшись во фрунт.

— Ваше Императорское Величество! — звонко произнёс Орлов.

— Василий Александрович, — начал Николай, — Граф ди Сан-Ансельмо отныне будет моим личным советником по многим вопросам. Прошу вас, немедленно выделите и подготовьте ему кабинет рядом с моим. Чтобы мы могли работать сообща. Выполняйте все его просьбы.

На лице Орлова отразилась смесь изумления и замешательства. Он, кажется, не мог поверить своим ушам. Личный советник? Да ещё и американец? И кабинет прямо под боком у Государя? Это было настолько из ряда вон выходящим событием, что его воспитанное спокойствие пошатнулось.

— Ваше Императорское Величество, — произнёс он, слегка заикаясь, — но… Граф? Личный советник?

Николай, заметив его растерянность, слегка улыбнулся.

— Да, Василий Александрович. Граф и его протеже — Менелик — будут помогать мне по различным вопросам. Они оба — люди глубокого ума и широких познаний. Прошу вас, немедленно приступить к исполнению моих распоряжений.

Орлов, ещё раз бросив на меня удивлённый взгляд, поклонился и поспешно удалился. Похоже, моя карьера при русском дворе начиналась весьма стремительно.

Через час я уже осваивал свой новый кабинет. Он располагался всего в нескольких шагах от личных покоев Николая. Комната была просторной, светлая, окна смотрели на главное крыльцо — можно было наблюдать, кто приехал на прием, кто уехал… Стены были отделаны тёмными деревянными панелями, искусно украшенными резьбой, был свой камин и книжные шкафы. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева, инкрустированный позолотой. Его поверхность, отполированная до зеркального блеска, была безукоризненно чиста, лишь стопка свежих бумаг и письменный прибор с пресс-папье ожидали своего нового хозяина. За столом стояло кресло, обитое дорогой зеленой кожей, а по бокам — два таких же кресла для посетителей.

Я оглядел комнату. Жить можно. Работать тоже. Мой взгляд скользнул по массивным книжным шкафам, занимавшим одну из стен. Книги в них были старые, некоторые в кожаных переплётах с золотым тиснением. Я подошёл ближе, вытянул один из томов. Это была толстая энциклопедия по русской истории, изданная ещё при Александре III. Открыв её, я обнаружил, что страницы даже не были прорезаны. Это означало, что книга никогда не открывалась, никогда не читалась. То же самое было и с другими томами: справочниками по географии, философии, иностранным языкам. Похоже, кабинет использовался скорее для вида, чем для реальной работы.

— Василий Александрович! — я повернулся к Орлову, который стоял в дверях, прислонившись к притологке и разглядывал мои передвижения по кабинету.

— Да, ваше сиятельство!

— Можно просто Итон. Так вот, мне необходима своя телеграфная линия. Телефон, я вижу, уже есть. Но телеграф — это первейшая необходимость. И хотелось бы обзавестись подробной картой России и мира. Чтобы я мог их повесить на стенах. И, пожалуйста, пусть слуги по утрам приносят мне все основные русские газеты — Ведомости и так далее. Я хочу быть в курсе событий.

Орлов кивнул, в его глазах стоял скепсис. Похоже он был не рад такому активному началу моей деятельности. Ничего, привыкнет. Тут многих теперь ждут сильные перемены.

Через несколько часов телеграфист закончил монтаж аппарата, заглянул ко мне и телефонист — выдал адресную книгу, включая номера государственных служащих в разных ведомствах. Чуть позже принесли и карты. Я лично помог их развесить: одна, с подробным изображением Российской империи, заняла всю центральную стену, другая, карта мира, расположилась напротив, открывая обзор на все континенты.

Сразу после этого отправил телеграммы. Кузьме, затем в банк. Еще одну послал в отель Артуру и Картеру. Последнего попросил «знакомую вам персону» и доставить ее в Царское Село. Речь шла про Волкова из агентства Пинкертона. Тот должен был кое-что для меня подготовить, и я с нетерпением ждал встречи. Ответных телеграмм не было, надо было чем-то себя занять. Я сходил проверить Калеба, вернулся обратно.

А тут Ждан занес стопку свежих газет. «Новое время», «Петербургский листок», «Русское слово». Я попросил себе крепкого чая и погрузился в чтение. Мой взгляд быстро скользил по заголовкам, выискивая знакомые имена и события. И о сюрприз: уже на первых страницах «Петербургского листка» я обнаружил то, что ожидал.