Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 690

Соломенная шляпка, надетая набекрень поверх пучка волос, частично прикрывала лицо Уиффи, и, если бы мы не знали, что она должна приехать за нами, мы бы, наверное, ее не узнали. Она восседала в водительском кресле, держась руками за что-то похожее на большой круглый поднос. Юбки ее были подоткнуты, открывая на всеобщее обозрение полные ноги в чулках. Для дочери богатейшего человека Америки в этом не было ничего особенного, но у Виктории это могло создать ложные представления, которые могут ей повредить, когда мы вернемся домой. Ведь должны же мы вернуться в Англию, когда вся эта суета вокруг ипподрома закончится? Что вообще делает здесь Стэнли? Он сказал, что консультирует строительство, но проводил все время совсем на другом, давно построенном ипподроме, совершенно не нуждающемся в его советах.

Взревев еще раз и выпустив из-под капота густую струю то ли пара, то ли дыма, автомобиль остановился.

Подобрав юбки, Виктория ринулась вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки, ее шаги стучали у меня в ушах, словно удары молота. Распахнув входную дверь, она впустила в холл луч солнечного света и порыв несущего с собой запахи улицы ветра.

Когда я, достигнув двери, увидела, как Уиффи энергично машет рукой, мне немедленно захотелось сказаться больной и остаться дома. Перспектива провести полдня с едва знакомым человеком пугала меня.

– До сих пор не могу с уверенностью определить, кто из вас леди Стэнли, – произнесла Уиффи, разматывая шарф.

Я вяло подняла руку.

– Готова? – спросила она, поправляя шляпку и откидывая металлическую ступеньку, прислоненную к сверкающему зеленому боку машины. – К сожалению, здесь есть только одно пассажирское место. Виктория, дорогая, вас я прокачу как-нибудь в другой раз.

Держа спину неестественно прямо, Виктория промолчала, и, хотя ее лицо было обращено в другую сторону, я знала, что щеки ее покрылись красными пятнами. Даже мраморная статуя выглядела бы сейчас по сравнению с ней более живой. Это было затишье перед бурей, пауза перед броском змеи.

– Желаю вам приятно провести время. Надеюсь, погода не подведет, – резко обернувшись, Виктория направилась к дому. Я хотела поймать ее за руку, но она, как всегда, оказалась проворнее меня.

Уиффи поджидала меня возле машины. Я сделала глубокий вдох и выдавила из себя улыбку. Усадив меня, Уиффи показала, как складывается ступенька, объяснила, как обернуть вокруг ног юбку, чтобы ее не раздуло ветром, и указала на расположенный перед сиденьем металлический поручень.

– Держись крепко. Не могу же я позволить, чтобы ты выпала по дороге, – усмехнулась она, и я схватилась за поручень с такой силой, что швы на перчатках чуть не лопнули.

Уиффи крутанула рукоятку, и мотор угрожающе зарычал. Машина рывком стронулась с места, и я покрепче зажмурила глаза.

Разговаривать на ходу было совершенно невозможно. Мало-помалу я расслабилась на теплой коже сиденья и действительно стала ощущать себя как леди, едущая в автомобиле со своей приятельницей, что, по-видимому, в этой стране никого не удивляло.

Но какой же, господи, шум!

И взгляды. Я привыкла к пристальным взглядам, вызванным нашей с Викторией похожестью, и старалась, насколько возможно, игнорировать их. На Уиффи же взгляды оборачивающихся в нашу сторону людей действовали возбуждающе. Она весело махала им рукой, а иногда даже что-то выкрикивала. Поначалу мне казалось, что она знает их всех, но потом я поняла, что это всего лишь случайные прохожие.

Прогрохотав по булыжной мостовой, автомобиль остановился.

– Добро пожаловать в Центральный парк, – произнесла Уиффи, улыбаясь. – Он, конечно, немного обшарпанный, но по нему приятно пройтись по утрам.

Подражая движениям Уиффи, я откинула ступеньку и выбралась из автомобиля. Ноги дрожали от непривычной тряски, а в ушах все еще стоял рев двигателя, так что слова Уиффи доносились до меня как сквозь толстый слой ваты.

– Уолт хочет создать комиссию по уходу за парком, чтобы хоть капельку привести его в порядок.

Пробурчав что-то долженствующее изобразить заинтересованность, я пошла вслед за Уиффи по выложенной булыжником аллее, обрамленной высокими деревьями.

– Он предлагает построить детскую площадку, – продолжала Уиффи, – чтобы вытащить детей из переполненных дворов на свежий воздух.

– Он, наверное, замечательный.

– Уолт? – удивленно переспросила Уиффи.

На мгновение мне показалось, что я что-то не то ляпнула, как это со мной иногда случалось. Неуверенно кивнув, я лихорадочно обдумывала, что могла сказать не так.

– Вообще-то, он ничего себе, – произнесла Уиффи как бы пренебрежительно, но ее тон подсказал мне, что она осталась довольна. На этот раз я все сделала правильно, удовлетворенно подумала я и поклялась теперь обращать внимание на каждое сказанное своей спутницей слово. Я должна понравиться Уиффи. Тогда она уговорит Уолта дать Стэнли денег, и я смогу вернуться в Англию.

Мы зашли в тень. Несмотря на яркий солнечный день, здесь было прохладно, а влажные камни по краям дорожки были покрыты мхом. Подол моей юбки намок, а задник одной из туфель стал натирать пятку. А Уиффи все так же энергично шагала вперед с таким видом, словно собиралась обойти парк целиком.

Аллея упиралась в подстриженную лужайку, по краю которой на одинаковых расстояниях друг от друга возвышались груды булыжника. Нет, этот парк не шел ни в какое сравнение с естественной красотой Харевуда.

– Присядем? – спросила Уинфрид, указывая рукой на лужайку, и, не дожидаясь ответа, опустилась на траву.

Вокруг нас на одеялах или прямо на траве сидели, сняв пиджаки и засучив рукава, мужчины. Женщины в соломенных шляпках обмахивались ненужными здесь перчатками.

Удивляясь тому, как можно вести себя столь беспечно, я осторожно опустилась на землю, полагая, что, если Уинфрид Вильямсон может вести себя подобным образом, мне уж точно нечего стыдиться.

Некоторое время мы сидели в полном молчании, и я прислушивалась к отдаленному шуму автомобилей, доносившимся до нас голосам отдыхающих и щебетанию незнакомых мне птиц, для которых Америка была домом. Дул легкий и теплый ветерок, и мало-помалу я стала ощущать себя более свободно.

– Ты любишь лошадей? – прервала молчание Уиффи и ответила сама себе: – Ну разумеется, любишь.

Достав из сумочки портсигар, она вынула из него сигарету и, сощурившись, прикурила, положив зажигалку, на боку которой было выгравировано ее имя, на траву. Как странно видеть, что у женщины может быть именная зажигалка!

– Стэнли любит лошадей, – продолжала она, не дождавшись моего ответа. – Или, по крайней мере, бега. Он все время говорит о бегах, а мы задаем себе вопрос, что между вами может быть общего.

Я продолжала молчать. Да и что я могла тут сказать? Ведь между мной и Стэнли действительно не было ничего общего.

Обсуждала ли она меня со своими кузинами, не сочли ли они меня недостойной, крутились в голове мрачные мысли. Возможно, они отразились и на моем лице, потому что Уиффи вдруг произнесла с видом человека, привыкшего всегда поступать по-своему:

– Не будь такой букой. Стэнли, когда захочет, может убедить кого угодно. Просто ты – такая красавица, типичная английская роза, а Стэнли… Мы никак не можем понять, чем он вскружил тебе голову.

Я не знала, что ответить. Как я могла объяснить, что у меня просто не было выбора? Я попыталась что-то произнести, но губы не слушались меня.

– Так вот, значит, как это было? Ну ничего, ты не первая и, поверь мне, не последняя, – Уиффи выпустила длинную струю дыма, повисшую, как и ее слова, в неподвижном воздухе.

Она снова вздохнула, и вдруг гнев ее куда-то испарился.

– Нравится тебе здесь? – спросила она.

– Тут все по-другому, – начала было я и запнулась, не зная, как объяснить то, что я чувствовала.

– Как это? – снова спросила Уиффи.

Я попыталась представить себе, что может заинтересовать ее.

– До вас я не видела ни одной курящей женщины, – сказала я, указывая на сигарету.