Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 6

— Маша? — в ее тоне прозвучало предостережение и беспокойство.

— Неси, говорю! — сорвалась я, резко вставая.

Вика смотрела на меня несколько секунд, потом тяжело вздохнула, словно уступая капризному ребенку.

— Ладно, ладно. Только успокойся.

Она встала и вышла из комнаты. Минуты, которые она отсутствовала, показались вечностью. Я сжимала и разжимала ладони, чувствуя, как по спине ползет холодный пот.

Наконец она вернулась и протянула мне знакомый черный кожаный переплет.

— На. Только, пожалуйста, без истерик.

Я почти выхватила книгу из ее рук и уселась за стол, лихорадочно листая страницы. И тут же внутри все оборвалось.

Это была не та книга.

В тот вечер страницы были пергаментными, серовато-желтыми, шершавыми на ощупь. Текст был выведен густыми, почти выцветшими черными чернилами, буквы — витиеватыми, с завитушками. Сейчас же у меня в руках была просто качественная, но современная записная книжка в кожаном переплете. Страницы — белая, плотная бумага. Все записи — от руки, аккуратным почерком Вики, обычной синей шариковой ручкой. Пара заклинаний для раскладов Таро, пара простеньких ритуалов для «призыва духов» на смех (просить у них пятерку на экзамене) и одно святочное гадание на суженого. Тот самый текст. Но слова были совсем другие! Более простые, современные, явно списанные с какого-то сайта по эзотерике. Никакой древней силы, никакой зловещей тайны.

— Вика, — голос мой стал тихим и хриплым. — Где та книга?

— Маша, это и есть та книга, — устало ответила она, садясь напротив.

— Нет! — я стукнула ладонью по столу. — Это блокнот! Тетрадка! Но не та книга! Та была… древней! Там были другие чернила, другая бумага!

— Да что с тобой происходит? — Вика смотрела на меня с растущей тревогой. — Это именно та книга, по которой ты читала заклинание. Я сама все в нее записывала пару лет назад, увлеклась тогда немного. И я очень рада, что оно подействовало на тебя так… ярко.

Я встала и начала метаться по маленькой кухне. От окна к плите, от плиты к столу. Воздуха не хватало. «Такого не бывает. Я все помню. Я все видела. Я не могла это выдумать».

— Как же теперь снять приворот? — спросила я уже почти шепотом, останавливаясь перед ней.

— Я даже не думала об этом, — честно призналась Вика. — Я не была уверена, что это вообще сработает. Мы были пьяные, Маш. Это была игра.

— Ну, вот теперь у бедных парней из-за нашей игры проблемы, — горько усмехнулась я. — И причем большие. Очень большие.

— Машка, а может, это просто случайность? — попыталась она меня успокоить, положив руку на мою. Ее ладонь была теплой, живой. — Просто совпадение. Ты увидела красивого парня во сне, а потом на улице похожего встретила. Или он тебе просто понравился, и мозг достроил картинку. Бывает же.

— Случайность? — переспросила я, глядя ей в глаза. — Ты так думаешь?

— Да, — твердо сказала Вика. — Я в это верю больше, чем в то, что мы в пьяном угаре совершили магический обряд.

Я замолчала. Уставилась на этот дурацкий черный блокнот. Мысли путались, сплетаясь в тугой, непролазный клубок. Что, если она права? Что, если это правда просто игра разума, стресс перед сессией и последствия алкоголя? Эта мысль была такой сладкой, такой спасительной, что я почти ухватилась за нее.

— Не забивай голову, — мягко сказала Вика, забирая у меня книгу. — Пойдем лучше в кино сходим? Выпустим пар. Новую комедию как раз крутят.

— Пошли, — с облегчением согласилась я. — Может, мне и правда надо как следует проветриться. От всего этого.

Мы собрались быстро. Я нарочно надела самое яркое, самое небрежное: рваные джинсы, объемный свитер, набросила на плечи пеструю шаль. Как будто одеждой могла отгородиться от наваждения.

Фильм и правда оказался легким и смешным. Я сидела в темноте зала, доедая попкорн, и заставляла себя следить за перипетиями сюжета. Потом не выдержала и рассмеялась над какой-то глупостью. А потом еще раз. И вот уже смеялся весь зал, и я вместе со всеми. Мышцы лица, зажатые беспокойством, наконец расслабились. Мысленная жвачка про зеркала и заклятья на время отступила, заглушенная саундтреком и взрывами хохота.

После сеанса было решено, что ещё рано домой. Мы отправились в уютное кафе через дорогу, заказали по яркому, сладкому коктейлю с зонтиками и долго ржали, обсуждая самые смешные моменты. Потом незаметно к нашему столику подтянулись еще девчонки с нашего курса — я была почти уверена, что Вика их тайком вызвала, чтобы развеселить меня окончательно. И у нее получилось. Было шумно, тесно и очень весело.

А потом кто-то — кажется, Анжела — бросила идею.

— А чего тут сидеть? Пора двигать в клуб!

Идея была встречена единодушным одобрением.

В клубе было все, что нужно: грохочущий бит, мерцающие стробоскопы, толпа тел, движущихся в такт. Мы заказали столик, потом водку «на спор», кто быстрее выпьет. Горло горело, зато в голове наступала блаженная, ничем не омраченная пустота. Мы танцевали до седьмого пота, кричали что-то друг другу прямо в ухо, смеялись над неуклюжими кавалерами.

Я расслабилась настолько, что напрочь забыла про ворожбу, про странные сны, про черные блюдца и мужчину с металлическим блеском в глазах. Все это казалось далеким, нереальным, словно приключилось не со мной, а с кем-то другим. Именно сейчас, здесь, в этом вакууме из музыки, света и дружеского плеча, было безумно, просто и понятно хорошо. Я ловила момент, ловила кайф, ловила эту иллюзию нормальной, беззаботной жизни, и держалась за нее изо всех сил.

Глава 7

Домой мы ввалились на рассвете, когда за окнами уже разливалась молочная муть предутреннего света. Тела были ватными, в голове гудело приятное, глухое эхо от музыки и смеха. Мы не стали даже разговаривать, только молча разделись, скинув одежду куда попало, и рухнули в кровати. Я уткнулась лицом в подушку, и темнота накрыла меня мгновенно, как тяжелое, мягкое одеяло.

Сначала я словно плыла. Погружалась в какую-то тихую, глубокую колыбельную, которая плавно, ритмично меня качала, убаюкивая последние остатки мыслей. А потом качание прекратилось. Резко. Тишина стала абсолютной, давящей.

Я открыла глаза. Вернее, осознала, что они уже открыты. Я стояла в комнате. Но это была не моя комната. Стены были сложены из грубого, серого, холодного кирпича, без окон и без дверей. Воздух был сухим и пыльным, пахнущим древним камнем и остывшим пеплом. Пространство было пустым, бесформенным, и только вдалеке, в сгущающемся полумраке, виднелся одинокий силуэт — высокое кресло с прямой спинкой.

Инстинктивно потянуло к единственному объекту, к точке опоры. Я направилась к нему, шаги глухо отдавались в каменном полу. Но, не дойдя и нескольких метров, я замерла. В кресле кто-то сидел.

Он сидел, закинув ногу на ногу, вальяжно, почти небрежно, но в этой позе сквозила скрытая, пружинистая сила. Его черные глаза, знакомые до мурашек, уже смотрели на меня. Не с ненавистью, как в зеркале, и не с отчаянием, как в библиотеке. Сейчас в них читалась усталая, ледяная решимость.

— Здравствуй, Мария, — произнес он. Его голос, низкий и бархатистый, разнесся эхом по пустому залу, будто упал в глубокий колодец.

Ледяной ком встал в горле. Я резко развернулась, чтобы бежать, отшатнуться, проснуться — что угодно! Но позади меня, там, где только что была пустота, теперь зияла глухая, серая кирпичная стена. Я обернулась по кругу. Стены сомкнулись. Мы были в ловушке. В его ловушке.

— Куда-то торопишься? — спросил он беззлобно, даже с легкой, язвительной ноткой.

Паника, острая и тошная, подкатила к горлу. Я заставила себя вдохнуть этот спертый воздух.

— Кто ты? — выдохнула я. — Почему ты мне постоянно снишься? Прекрати!

Он медленно поднял бровь.

— Я хочу задать тебе тот же вопрос. Кто ты? И почему, черт возьми, именно я?

— Почему ты… что? — не поняла я, стиснув руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

Он прикрыл глаза ладонью, провел ею по лицу, потер переносицу, как человек на грани нервного срыва. Когда он снова взглянул на меня, в его глазах плескалась та самая знакомая злость, но теперь она была сдержанной, концентрированной.