Танец с огнем (СИ) - Костадинова Весела - Страница 69

— Я был не прав, Дана, — вдруг услышала она и вздрогнула. — Я не имел права заставлять тебя уехать, — Алексей повернул к ней изуродованное лицо. — Я могу лишь просить тебя быть осторожнее. Марат начал тебя прощупывать — ты своего добилась, — с горечью заметил он, и в последней фразе скользнула тень ревности, которую он даже не пытался скрыть.

— Откуда…

— Его люди были в Кирове, — ровно ответил Яров, — собирали о тебе сведения. Начал наводить справки он и через свои связи в прокуратуре. Так что досье на Алену Хмельницкую уже у него на столе, Данка. Не стоит недооценивать Марата.

Мужчина вздохнул и достал пачку сигарет, вопросительно взглянув на женщину. Та молча кивнула, позволяя ему закурить. Но он только зажег сигарету и тут же выбросил.

— Давно хочу бросить, — признался ей. — Только так и помогает… Ваша легенда с Толькой хороша, но он найдет нестыковки.

— Догадываюсь, — согласилась Дана. — В принципе, легенда у меня готова на любую проверку…. А… — она запнулась, не зная, как называть спутника — по фамилии было слишком грубо, по имени — не могла себя заставить.

Алексей встал и предложил ей руку. Они медленно побрели по одной из тенистых аллей парка.

— Даже не сомневаюсь, что Толя хорошо тебя подготовил, — согласился Яров. — И все же…. Будь готова к каверзным вопросам.

Дана кивнула, благодаря за предупреждение.

— Меня пугает кое-что в Лодыгине, — через несколько минут продолжил мужчина. — И ты должна это знать.

— Что?

— Дана, мы всегда знали, что Марат — отморозок, который пробивал себе путь наверх на крови. Но за три года я выявил еще одну закономерность — его прикрывают не только из страха.

Женщина недоуменно посмотрела на спутника.

— Полагаю, там еще и взятки….

— Нет, — покачал головой Алексей. Он остановился у небольшой кофейни — и жестом показал продавцу: два стаканчика. Заплатил наличными, не дожидаясь сдачи. Протянул Дане высокий бумажный стакан с латте, в котором уже витал легкий мятный аромат сиропа — именно такой, как она любила. — Не в этом дело. Понимаешь… в любой системе есть брешь. Тем более в такой неустойчивой, как чиновничья. Сдать ближнего своего — это правило, а не исключение. Как только обитатели высоких кабинетов чувствую слабину — они тут же жрут слабого. Несколько раз я и Толя доставляли Марату неприятности, но те, кто его прикрывает, не только не воспользовались ситуацией, они даже попытались нанести ответный удар за него.

— Подожди… — Дана остановилась на дорожке, — ты хочешь сказать, что у него есть на них компромат?

— Или что-то еще. Что-то, что позволяет ему идти вверх все быстрее и быстрее. Его не боятся, Дана, его не хотят сдавать. И дело тут не в деньгах и не в удобстве. Думаешь мы не пытались перекупить через своих людей? Не пытались договориться? Проблема в том, что те, через кого мы запускали пробные шары, сами оказывались под ударом. Не всегда, но в некоторых случаях.

— У тебя есть данные, кто именно ему так помогает?

Яров молча кивнул.

— Не все. Но я отправлю тебе на электронку то, что есть у меня. Имена, должности, даты, когда они блокировали запросы или материалы по нему. Там есть зам в Генпрокуратуре, который в 2014-м закрыл два дела по земельным спорам в Ставрополье — оба касались структур Марата. Есть человек в ФСБ, который «потерял» оперативку по одной из его компаний в 2013-м. Есть и другие — чуть ниже, но результат — один.

Дана допила кофе, и Алексей забрал пустой стаканчик, выбрасывая вместе со своим.

— Похоже на цепочку, да? — заметила она, чуть помолчав, — Их держит вместе нечто большее, чем обычный компромат. Что-то общее, от чего нельзя отказаться, потому что если один выпадет — развалиться вся цепь. Не просто взаимные долги или общие схемы. Что-то, что делает их всех уязвимыми одновременно. Как будто они все участники одной большой истории — и Марат в ней не случайный игрок, а ключевой элемент. Если его тронуть слишком сильно… последствия будут не для него одного. Я права?

Алексей долго смотрел на нее и едва заметно улыбнулся.

— К таким же выводам и мы с Толей пришли.

— Ты меня снова проверяешь, Яров? — моментально ощерилась женщина.

— Нет, — он приподнял руку в примиряющем жесте. — Нет. Восхищаюсь. И прошу быть осмотрительной. Дана, Марат — психопат. Для него убийство — это как поужинать сходить с красивой девушкой. Конечно, — голос был спокойным, без претензий и упреков, — мне бы хотелось, чтобы ты держалась от него подальше… но…

— Я — не твоя забота, — холодно и высокомерно процедила Дана, — за своими бабами смотри!

Яров снова только улыбнулся ей, и предложил жестом идти дальше, готовый отвечать на вопросы для статьи.

20

— Они встречались три дня назад, — на стол Лодыгина упали несколько фотографий. Он поднял злой взгляд на Самбурова, пристально рассматривая фигуры на фото: изящную — Хмельницкой и массивную, рослую — Ярова. Камера запечатлела момент, когда Яров подавал женщине стаканчик с кофе. Лодыгин скрипнул зубами — враг смотрел на женщину с явным интересом.

— Ублюдок, — прошипел он.

— К тому же Хмельницкая не выпускает вас из поля зрения, — ровно доложил безопасник. — Она наводила справки о вас, вашем бизнесе, социальных связях. Копает, эта сука…

— Рот закрой! — приказал Марат зло. — Если она работает на Ярова, я ей сам шею сверну — ты ее и пальцем не коснешься.

Он злился, начиная терять контроль. Женщина вот уже две недели старательно игнорировала все его знаки внимания, даже не пытаясь выйти на связь. А на все его попытки связаться отвечала коротко и холодно: занята.

Она его не боялась.

Неужели из-за поддержки Ярова? Настолько чувствует себя в безопасности? Глупа? Самонадеянна?

— Его она тоже интересует, — заметил Самбуров, тоже рассматривая фотографии.

Марат дернул щекой и нажал кнопку вызова Киры.

— Кира!

— Да, Марат Рустамович, — тут же отозвалась секретарь.

— Отмени на сегодня все мои встречи, — распорядился он и отключился. — Знаешь, где она сейчас? Дома? На работе?

Самбуров пожал плечами, быстро набирая номер на телефоне.

Дана несколько секунд подумала, пробежала глазами текст и поставила точку. И внезапно невольно улыбнулась своему отражению в стекле кофейни, где сидела, завершая работу над интервью с Яровым. То, что она видела провалом, стало триумфом. Она редко была довольна своей работой, всегда выискивала недостатки, стараясь отшлифовать материал до брильянтового блеска, но на этот раз ликовала внутри. Потому что справилась.

Пожилая хозяйка заведения поставила перед ней блюдце с чизкейком, на который женщина накинулась с жадностью, перед этим отослав материал редактору и пресс-службе Алексея. Одновременно снова вернулась мысленно в их разговор.

Сама не заметила, как позволила втянуть себя в беседу. Яров горел своей работой, когда говорил о ней, с его лица не сходила едва заметная, немного грустная улыбка. Он заражал своей страстью и других — Дана исключением не стала. Она с точностью знала, о чем спросить, а он — как ответить. И, наверное, впервые за шесть лет они не были врагами. Время от времени, незаметно, она включала диктофон, но прятала его, чтобы не сбить с мысли, чтобы не помешать. Он не замечал или делал вид, что не замечает. Она задавала вопросы — острые, но без агрессии, — и он отвечал, не уходя в общие фразы. Не замечала ни усталости, ни жары летнего дня — солнце стояло высоко, воздух дрожал над асфальтом, но им было все равно. Они шли по аллее, потом свернули на боковую тропинку, где было меньше людей, где тень от лип ложилась длинными полосами.

Не отшатнулась и в тот момент, когда подвернула ногу на неровной плитке — каблук босоножки попал в щель, тело качнулось вперед. Яров мгновенно подхватил ее за локоть — крепко, но аккуратно, не давая упасть. Его ладонь была горячей, шершавой и деликатной. Он придержал ее секунду-две, пока она не восстановила равновесие, потом отпустил без лишних слов, без неловкости. Просто продолжил идти рядом, как будто ничего не произошло.