Танец с огнем (СИ) - Костадинова Весела - Страница 80

Теперь она была полностью занята — с двух сторон. Ее тело дергалось, как сломанная кукла, между тремя мужчинами. Слезы текли из-под маски, смешиваясь со слюной и потом.

Камера бесстрастно фиксировала каждую деталь: как напрягаются мышцы на ее бедрах, как дрожат пальцы рук, прикованных к спинке кровати, как по ее телу разливаются красные пятна от укусов и ударов.

— Есть в этом что-то… — заметил один, тяжело дыша. — Ты знаешь толк в девках.

Он уже закончил свои дела и одевался.

— Это точно, — согласился голос. — Девка в вашем распоряжении, господа, на всю ночь. Если кто захочет уединиться позже. Ужин внизу. Сауна готова. Отдыхаем сегодня.

Он отошел чуть в сторону, но камера продолжала снимать. Один из мужчин уже снова забрался на кровать, перевернул женщину на живот и резко вошел в нее сзади. Она издала глухой, надорванный стон и вцепилась пальцами в простыню.

Остальные расселись вокруг — кто на краю кровати, кто в креслах, принесенных из соседней комнаты. Они пили, курили, переговаривались, словно находились на обычном мужском вечере.

Только вместо футбола по телевизору перед ними было живое, дрожащее женское тело, которое они использовали по очереди, методично и без спешки.

— Нормально отдыхаем, — удовлетворенно заметил один, делая глоток виски. — Давно такого не было.

Маска сползла с лица девушки.

Дана коротко всхлипнула от ужаса и узнавания.

Перед ней на камере была Алина.

Женщина одним долгим глотком опустошила второй стакан уже с виски. Горло обожгло, но это почти не помогло. Лоскутов молча нажал на паузу — таймер показывал больше пяти часов записи.

В голове Даны стоял сплошной гул: ужас, алкоголь, адреналин и густое, липкое отвращение. Комната плыла перед глазами.

— Ты их знаешь? — едва слышно выдавила она, с трудом сдерживая новый позыв к рвоте.

Лоскутов медленно покачал головой. Его лицо оставалось серым, будто из него выкачали всю кровь.

— Нет… Но установить можно. Если очень постараться.

— Вот и разгадка… — тупо пробормотала Дана, глядя на свои трясущиеся руки. Пальцы дрожали так сильно, что она едва могла их контролировать. — Вот и вся разгадка…

В этот момент в дверь резко позвонили.

Оба синхронно вздрогнули. Дана почувствовала, как внутри разливается ледяная, обжигающая стужа, смешанная с жалостью, виной и беспросветным отчаянием.

— Толя… — прошептала она побелевшими губами.

Лоскутов ничего не ответил. Он тяжело поднялся, опираясь рукой о стол, и медленно, словно на деревянных ногах, побрел открывать дверь своему брату.

Из прихожей послышались голоса, и женщина в очередной раз поразилась тому, как Лоскутов умеет управлять своими чувствами — его голос хоть и звучал хрипло, но был ровным. В отличие от голоса Ярова, от одного звука которого ей захотелось заплакать.

Она отвернулась к темному окну и навалилась руками на подоконник, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

— Дана? — услышала за спиной удивленный вопрос Ярова, но даже повернуться к нему, посмотреть в его лицо, встретиться глазами сил не было.

— Дана! — он точно шагнул к ней, останавливаясь, заставляя себя остановиться и не подходить ближе, — что происходит?

Надо успокоится, надо взять себя в руки, надо…

— Сам смотри, — вмешался Анатолий.

Он щелкнул мышкой, переключая внимание брата с женщины на экран ноутбука.

С колонок снова полились характерные звуки: тяжелое дыхание, тихий смех мужчин, приглушенные стоны женщины и металлический голос, отдающий распоряжения.

— Бля-я-я… — выматерился Яров. Его лицо мгновенно побледнело, глаза расширились.

А потом он выругался так грязно, зло и беспощадно, что даже Дана на секунду восхитилась — в этом потоке мата было столько боли и ярости, что казалось, воздух в комнате сгустился.

— Выключи ты это нахуй! — почти прорычал он брату, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Лоскутов молча нажал паузу. В кухне повисла тяжелая, звенящая тишина, которую нарушал только шум дождя за окном и прерывистое, тяжелое дыхание Ярова. Щелкнула зажигалка, потом еще раз и еще. Дана обернулась и увидела, как Алексей безуспешно пытается закурить, но пальцы, изуродованные шрамами не слушались. От вида этих рук, этих изломанных, когда-то сильных ладоней Дана снова почувствовала, как к горлу подкатывает ком — она едва сдержалась.

Вместо этого шагнула ближе, осторожно забрала у него зажигалку и щелкнула. Пламя вспыхнуло ровным желтым светом. Она поднесла огонь к сигарете, придерживая его дрожащую руку своей.

Яров замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее — белую, с красными от слез глазами, с мокрыми прядями волос, прилипшими к вискам. В его взгляде смешались боль и удивление.

Сигарета наконец загорелась. Дана тихо щелкнула зажигалкой и вернула ее ему.

Яров сделал глубокую затяжку, закрыл глаза и медленно выдохнул дым в сторону:

— Кто это?

— Алина, — она свой голос не узнала. — Это… секретарь Марата… она работала у него три года назад… я узнала ее.

Лоскутов напряженно вспоминал, потом кивнул, подтверждая правоту слов женщины.

— Она была его любовницей, — продолжила женщина, — но… в конце лета 2012…. Покончила с собой…. Перерезала вены…

Она пошатнулась, но Алексей среагировал моментально, поддержав за локоть. Дана даже не дернулась. Напротив, почувствовав горячую ладонь, поняла, что вся дрожит от холода.

Лоскутов молча взял бутылку и разлил остатки виски по стаканам. Один подвинул брату, второй хотел поставить перед собой, но Дана перехватила его дрожащей рукой и сделала несколько больших, жадных глотков. Обжигающая жидкость скатилась по горлу, но даже она не могла выжечь из головы те кадры.

Все что угодно. Только бы забыть. Только бы вытравить из памяти этот вечер.

— Так, — Яров резко забрал у нее стакан и с громким стуком поставил его в раковину. — Тебе уже хватит.

— Нет, — жестко ответила Дана и снова опасно покачнулась. — Толя!

— Нальешь ей еще — выброшу к херам все твои запасы, — спокойно отрезал Яров, не повышая голоса.

Он продолжал крепко держать ее за талию, потому что ноги Даны стали ватными. Она висела на нем, как тряпичная кукла, прижимаясь лбом к его груди.

Лоскутов тяжело посмотрел на брата, но спорить не стал. Он просто отставил бутылку подальше.

Дана закрыла глаза. Мир продолжал качаться, а в ушах все еще звучал детский крик «Па-а-а-апа!!!!» и хриплые стоны Алины.

— Откуда ты знаешь про Алину? — спросил Лоскутов.

— Я видела, — женщина собралась с мыслями и открыла глаза. — Я… была на ее похоронах.

— Ты, что, прости? — голос Анатолия стал ледяным.

Дана, сама того не замечая, отвернулась, утыкаясь лбом в плечо Ярова, только бы не встречаться глазами с Лоскутовым.

— Я хотела поговорить с ней, — призналась она. — Понять…. Почему она плачет. Она всегда плакала прежде чем идти на работу. Я видела это в парке.

— Да твою мать, Дана! Я же велел тебе рожей не светить! Ну вы оба хоть когда-нибудь начнете меня слушать, а? — он со всей силы ударил ладонью по столу.

Яров тихо хмыкнул. Его изуродованная рука осторожно, даже робко коснулась волос Даны и начала медленно поглаживать ее по голове — так, как гладят испуганного ребенка.

— Она вообще мало кого слушает, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от стены. — Уж ты-то должен был это давно понять…

В его голосе не было ни упрека, ни злости — только усталое, горькое понимание. Пальцы продолжали медленно двигаться по мягким волосам, запутываясь в мокрых прядях.

Если Лоскутов еще и хотел что-то высказать, то оставил при себе, проглотив ругательство.

— Значит… — продолжил Алексей, все так же уже откровенно обнимая женщину, — Марат. Все сходится…

— Что именно? — Анатолий встал и поставил чайник.

Яров не ответил сразу. Вместо этого он еще сильнее прижал Дану к себе, опустив подбородок ей на макушку. Его губы едва заметно коснулись ее волос. Он вдыхал ее запах — смесь дождя, алкоголя и страха — и позволял себе наслаждаться этой близостью, которой в обычное время она бы ему не дала.