Танец с огнем (СИ) - Костадинова Весела - Страница 81

Только после этого вытащил из кармана еще одну флешку — маленькую, золотистую, точную копию той, что уже стояла в ноутбуке.

Дана вздрогнула всем телом и с ужасом посмотрела на Анатолия.

— Что там? — ровно спросил Лоскутов, не выдав ни единой эмоции.

— Финансовые документы, — спокойно ответил Алексей. — Внутренние документы компании Лодыгина. Платежки, проводки, схемы вывода денег через европейские офшоры, списки «благодарностей» чиновникам… почти вся сеть его компаний за границей. Естественно, тут не все, части не хватает, но даже то, что есть….

Дана хотела что-то спросить, но мысли уже так путались в голове, что она смогла только… икнуть.

— Ого… — в воцарившейся тишине заметил Лоскутов, поднимая брови и переводя глаза с брата на женщину и обратно.

Загорели щеки и уши, даже шею залило огнем.

— Кажется… — пробормотала она, понимая, что опьянела. — Я… не очень…. Соображаю… мне… домой бы…

— Куда? — Лоскутов беспомощно смотрел на брата.

Яров не стал тратить время на ответы.

В следующую секунду Дана почувствовала, как сильные руки подхватили ее под колени и спину. Мир резко качнулся. Она хотела закричать от внезапного страха, но из горла вырвался только слабый, пьяный всхлип.

И как только голова коснулась подушки — провалилась в черную яму сновидений и кошмаров.

28

Утром Дана едва смогла поднять голову и открыть глаза. Во рту пекло, в висках стучала кровь, а глаза казались воспаленными, сухими и болезненными.

Она повернулась на другой бок, стараясь понять, где находится. Простая комната в простой панельке, с окном, по которому, как и ночью стучали капли осеннего дождя. Звук бил по барабанным перепонкам. Широкая кровать, на которой она лежала под теплым одеялом, мягкая подушка под головой. Большая белая футболка на ней. Рядом, на прикроватной тумбочке — ее телефон и сумка.

Воспоминания ударили тараном, заставив едва слышно замычать. Жуткие кадры расправ, учиненных над беззащитными жертвами ярко всплыли в голове — не помог вчерашний алкоголь — на глаза навернулись слезы. Она уткнулась в пахнущую Анатолием подушку — сдерживая рыдания, рвущиеся изнутри.

Помнила лицо Алексея на том видео — красивое, молодое, перекошенное болью и ужасом, крики Амелии и Иришки. Не могла забыть стеклянных глаз Алины — уже мертвых при еще живом теле.

При одной мысли, что нужно встать и выйти к братьям, чьи тихие голоса доносились из кухни, ее начинало трясти. Как она посмотрит в глаза Алексея? Что скажет ему? Как сможет выразить все то, что внутри? Жалость, понимание, сочувствие. Все изменилось для них двоих. Никогда не сможет она больше ненавидеть его, хоть не может и простить. Любой человек, после разыгравшегося на глазах такого ада, сошел бы с ума, любой бы утратил облик человека.

Она тяжело села на кровати, обхватив гудящую голову руками. Машинально посмотрела время на телефоне — часы показывали начало одиннадцатого и пять пропущенных от редактора — она проспала утреннюю оперативку в редакции. Чертыхнулась.

Думать об этом не хотелось, как и о том, что она будет говорить в свое оправдание. Помимо головы болел желудок, и шея — видимо затекла ночью.

Дана встала с кровати, не обращая ни малейшего внимания на свой вид. Большая белая футболка едва прикрывала бедра, волосы были растрепаны, глаза опухшие. Стараясь не смотреть по сторонам, прошла через коридор в ванную, полностью игнорируя два тяжелых мужских взгляда, которые проводили ее из кухни.

Долго стояла над раковиной, глядя на текущую воду. Зачерпывала ее ладонями, жадно пила и полоскала рот, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса вчерашнего алкоголя и желчи. Когда немного отошла, подняла глаза и осмотрелась, зная, что у Лоскутова всегда есть запасной набор зубных щеток. И точно, на стеклянной полке перед зеркалом, рядом со стаканом, где стояла щетка хозяина, лежала еще одна — влажная — Яров успел первым. Дана снова выругалась, а после обнаружила еще один, не вскрытый набор, видимо приготовленный для нее.

Встала под душ, ничуть не заботясь о том, что сбросила одежду прямо на пол — не страшно. Главное сейчас прийти в себя, взять себя в руки и выйти на кухню спокойной. Стояла под упругими струями, подставляя лицо и не замечала как плакала сама — беззвучно и бессильно, опираясь руками на мокрый кафель душевой.

Даже не слышала, как тихо открылись двери, в ванную зашел хозяин и, стараясь не смотреть на запотевшие стекла, повесил на крючок полотенце и длинный белый халат.

Впрочем, их обнаружила сразу, как вышла из кабинки. Вздохнула, оделась и посмотрела на себя в зеркале. Лучше ей не стало, но по крайне мере лицо выглядело куда более спокойным, чем несколько минут назад. Женщина машинально отметила, что около корней волосы приобрели рыжеватый оттенок — пора было срочно посетить своего мастера.

Дана еще несколько секунд смотрела на свое отражение, собираясь с силами, потом глубоко вдохнула и вышла из ванной.

Яров на кухне был один — колдовал над маленькой медной туркой, медленно помешивая кофе. Услышав шаги, обернулся.

Дана буквально упала на мягкий старый стул, словно ноги в последний момент отказали. Белый махровый халат был ей великоват, волосы мокрые, глаза все еще красные. Она выглядела одновременно хрупкой и совершенно измотанной.

Алексей несколько секунд молча смотрел на нее, потом, видимо, передумав насчет кофе, взял другую кружку, налил крепкий черный чай с лимоном и чабрецом и поставил перед ней.

На несколько секунд сердце женщины подкатило к горлу. Она не смела даже поднять на него глаз. Только молча кивнула и, обхватив кружку обеими ладонями, сделала несколько глотков. Горячая вода обожгла горло, но принесла облегчение.

— У Толи где-то есть аспирин, — тихо вздохнул мужчина, — я сейчас посмотрю.

— Не надо, — буркнула она, не отрывая глаз от чашки. — Мне лучше. Где Толя?

— Ушел вниз, встречать курьера с завтраком, — Алексей налил себе кофе и сел напротив нее.

Между ними повисла тяжелая пауза, во время которой оба смотрели только на свои руки, но никак не на собеседника.

— Вы вчера… — она запила горечь во рту сладким чаем, — долго еще…. Сидели?

— Нет, — изуродованные огнем и пытками пальцы Ярова теребили край бумажной салфетки. — Поверь, это видео…. — он передернул мощными плечами. — Меня до сих пор трясет, — признался тихо. — Посмотрели только вордовский файл…

— Что там? — Дана перевела дыхание — говорить о делах было легче, чем молчать.

— Список имен, — Алексей встал и взял с холодильника распечатанный лист бумаги, — смотри сама.

Дана забрала у него лист, на долю секунды встречаясь глазами с его взглядом. И вдруг поймала себя на мысли, что видит не эту изуродованную, страшную маску из шрамов, рубцов и стянутой кожи, а лицо того красивого мужчины, каким был Алексей до пожара. Немного грубоватые, но при этом пропорциональные черты лица, прямой нос, яркие серые глаза, которые когда-то, наверное, могли заставить женщину забыть, как дышать.

Она зажмурилась, поджимая губы.

— Дана? Что-то не так?

— Похмелье, — выдавила женщина, — будь оно…..блин… я так напивалась…. Даже не помню когда. Наверное, только в университете…

Она отвела взгляд в сторону, чувствуя, как горят щеки. Лгать было стыдно, а сказать, что она только что увидела его прежнего, красивого, живого — не имела права.

Вместо этого уткнулась в список из семи имен.

Виолетта Павлова, Марина Ростова, Лидия Логинова, Варвара Харитонова, Мила Жданова, Анна Климова, Екатерина Новак.

— Кого-то из них знаешь? — Алексей снова сел на свое место.

Дана перечитала список вновь, но отрицательно покачала головой.

— Вообще ни о чем эти имена не говорят. Но, прислали их не зря…. — потянула она, допивая чай.

— Вот именно, — на кухню бесшумно вошел мокрый от дождя Анатолий в спортивном костюме и с двумя пакетами в руках.

— Лех, помоги. Даме поесть надо.