Твое персональное Чудо (СИ) - А. Ярослава - Страница 16

Выходной день. Погода отличная.

В детстве, когда была жива бабушка по отцовской линии, они, бывало, ездили в деревню. Ловили рыбу на речке, купались. Маленький Леша ловил жирных майских жуков.

Потом бабушка умерла, а ее ветхий домик в вымирающей деревне закрыли на долгие годы. Дома без хозяина быстро разваливаются, словно одинокие старики. Угасают за считаные годы. Так произошло и с домом бабушки. Сначала обвалилась крыша, потом завалилась деревянная стена. Мародеры вынесли из домика все доброе. Отец не видел смысла в его восстановлении. Он тогда активно занимался бизнесом. Ему было не до старого ветхого домика в деревне, куда автобус ходит два раза в неделю и по православным праздникам, когда принято поминать усопших, да прибирать могилки на старом кладбище.

Село Трудоблюбвка вымирающим не было. Оно вполне себя неплохо чувствовало благодаря местному фермеру. Любое производство – это прежде всего рабочие места для трудоспособного населения, а значит, перспектива рожать и растить детей на этой земле.

Проезжая мимо, явно закрытого и заброшенного детского сада, Богданов с кислой миной подумал, что, несмотря на это, государственная оптимизация и сюда добралась. Любит наше любимое правительство экономить.

Старый теткин дом, вопреки неиссякаемому оптимизму Вики, выглядел откровенно жалко. Ей Алесей об этом, естественно, говорить не стал, чтобы не расстраивать довольную, хоть и уставшую подругу.

Она накормила его вкусной деревенской картошкой, в своей привычной сердобольной марене пожурила за темные круги под глазами, и в подробностях поведала о своей новой знакомой – Лизе Григорьевой.

- Поехали уже с твоей многодетной матерью знакомиться, – наевшись решил Богданов, и они вместе вышли на улицу, где их ждала, совершенно не вписывавшаяся в сельскую обстановку, белая «Ауди».

В привычном кругу общения Алексея не считалось престижным иметь большую семью. Жены состоятельных мужей обычно рожали одного, максимум двоих детей. И это несмотря на все финансовые блага и возможности. Тем поразительнее было для мужчины желание лишенных достатка пар, плодится словно кролики. Судя по рассказу Вики, эта Лиза еще очень молодая, а успела с мужем уже троих заделать. И зачем им столько. Нищету плодить?

Впрочем, вопреки ожиданиям, дом Григорьевых нищенским не казался. Шикарным его тоже назвать было нельзя, но то, что здесь живут хорошие и трудолюбивые хозяева, видно сразу. Сам дом из старой советской застройки. Немногим моложе Викиной развалюшки. Зато крыша новая, стены побелены. Забор из штакетника радует глаз яркой зеленью свежей краски.

Негромко скрипнула калитка, и они с Викой оказались на чисто подметенном дворе. За еще одним небольшим забором – простой сеткой-рабицей виднелся сад, откуда доносился мелодичный женский голос и детский смех.

Семейство Григорьевых в саду собирало черешню.

Сначала Алексей увидел симпатичную девочку, что увлеченно «пекла» куличики в песочнице. Он на мгновение засмотрелся на красивые распущенные волосы малышки, что отливали карамелью при свете яркого солнца, а потом она внезапно подняла на него взгляд и Богданов замер, ощутив болезненный укол в области грудной клетки.

Яркая синева ее глаз смотрела на него с поразительной, явно не по годам развитой, серьезностью.

- Пойдем, – чуть потянула его за локоть Вика, – Познакомлю тебя с Лизой.

В невысокой женской фигуре в широкой футболке и дурацких безразмерных шортах, показалось что-то неуловимо знакомое. Со спины сложно было понять: красива она или нет. Голову Лизы Григорьевой покрывала какая-то несуразная косынка, а на ногах у нее были странные «бабушкины» тапочки.

- Лиза!

Она обернулась, и у него перехватило дыхание.

Это была она. Глупая девочка с синими глазами и пухлыми губами.

Это была его Лиза.

Глава 8 Ее страшный сон

В детстве мне часто снились страшные сны. Я просыпалась посреди ночи от собственного крика или плача, и тогда мама прибегала ко мне в комнату, успокаивала, гладила, целовала. Тепло ее рук прогоняло страх, тревогу. Только после этого, я мирно засыпала до самого утра, чтобы уже на следующую ночь увидеть новый страшный сон, полный невообразимых чудовищ.

Мама всегда говорила, что я росла слишком впечатлительным ребенком, очень эмоционально реагировала на любые раздражители. Она даже водила меня по этому поводу к детскому психологу. Тот пожал плечами и посоветовал поменьше смотреть мультики и все будет нормально. Разумеется, это не помогало, и тогда мама придумала мне своего рода терапию:

- Думай перед сном о том, что тебе больше всего нравится. Помечтай о чем-то приятном.

Как ни странно, но это помогало. Я каждый вечер перед сном погружалась в несбыточный мир мечтаний. Там легко становилась прекрасной принцессой, фотомоделью и даже актрисой. В том мире у меня было много красивых платьев и игрушек.

После смерти мамы дурные сновидения стали навещать все чаще.

Я давно вышла из детского возраста, но, видимо, стресс был настолько силен, что кошмары стали своеобразной защитной реакцией.

В них мне снился Леша.

Не один, а со своей красивой девушкой. Во сне они целовались, обнимались и игриво поглядывали на меня, шептались. И мне было так больно от этого, что словами не передать. Словно дикие звери раздирали грудную клетку. А потом образ Богданова искажался, и изо рта прекрасной блондинки начинали сыпаться ругательства и насмешки в мой адрес.

Просыпалась я от своего крика и долго не могла прийти в себя.

Постепенно сны ушли.

Замужество и материнство изменило меня, мое восприятие к окружающему миру. Теперь мне было не до глупостей.

Убиваться по Богданову?

П-ф-ф-ф!

Да, кто он такой, чтобы по нему убиваться?!

Я повзрослела и, надеюсь, все же поумнела.

О своей первой любви практически не вспоминала. Лишь в редкие минуты одиночества, в моменты ностальгии о тех днях, подсознание накрывал страх. Страх неожиданной встречи.

Видеть Лешу я в своей жизни больше не хотела. Он стал перевернутой страницей в книге. Неприятной страницей. Читать, которую, я бы больше ни за что не желала.

И, тем не менее, вопреки моему желанию, каким-то непостижимым образом, Алексей Богданов был здесь.

Стоял у калитки в сад, смотрел на меня все тем же четким, острым взглядом и хмурился.

В первое мгновение меня накрыла паника.

Десяток вопросов взорвалось в голове.

Как он здесь оказался?

Зачем?

Узнал о Катеньке?

Последнего я боялась больше всего на свете.

Что на уме может быть у этого взрослого, практически незнакомого мужчины? Он, сотканный из обрывков прошлого, нес в себе только боль, унижение и жгучую обиду.

Что же он может принести моей дочери?

Пока я медленно приходила в себя, стоявшая рядом с Богдановым, Вика, недоуменно вскинула брови.

- Не поняла? Вы знакомы, что ли?

Ее вопрос разорвал напряженное безмолвие между нами. Я моргнула, словно стряхивая наваждение, и, вновь возвращая себе собранность, приосанилась.

Соберись Лизка!

Какой бы ни была цель визита моего бывшего, я обязана вести себя достойно и вежливо. Не маленькая, чтобы сопли на кулак наматывать.

С трудом выдавила из себя скупую улыбку, сунула мальчишкам ведро с черешней и обратилась к подруге:

- Вика, кто так делает?! Что же ты не предупредила, что с гостями будешь? Я сейчас чайник поставлю!

С этими словами быстрее поспешила в дом…чайник ставить, а вместе с этим попытаться привести мысли в порядок.

Механически разогревая пирожки в микроволновке и красиво выкладывая их на блюде, немного успокоилась.

Судя по изумленному лицу Богданова, он не ожидал меня увидеть ровно как я его. Значит, произошла обычная случайность.

Сдается мне Алексей и есть тот крутой юрист, которого подруга так расхваливала.

- Он такой порядочный, – это Вика о Богданове.