Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 8

Молодой парень за спиной Цуканова поднял руку. Все обернулись к нему. Он покраснел, но сказал:

— Можно я задам вопрос?

— Задавай, — Цуканов кивнул.

— Вы всё говорите о разломах, о тварях, о способных. Но… обычные люди? Что с ними? Они же не знают. Они идут на работу, водят детей в школу, живут обычной жизнью. А из порталов-разломах, выходят монстры. Что мы им скажем? Когда? Кому?

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина, в которой был слышен гул отопления в стенах старого здания.

— Это хороший вопрос, — сказал Цуканов. — И ответ на него зависит от того, что произойдёт в ближайшие дни. Если мы сможем локализовать ситуацию — мы ничего не скажем. Если нет…

Он не закончил. Не нужно было.

Миссис Ховард встала.

— Я передам ваши рекомендации комитету, — сказала она. — Но я должна предупредить: комитет рассматривает ситуацию как угрозу максимального уровня. Решения будут приниматься быстро и, возможно, не те, которые вам понравятся. Готовьтесь.

Она открыла дверь и вышла. Ли прошёл следом, и дверь закрылась за ними без звука.

Игнатий сидел неподвижно и смотрел на закрытую дверь.

— Игнатий Сергеевич, — голос Цуканова вернул его к реальности. — Ваше предложение по концентрации сил — принимается. Подготовьте план распределения к утру. Ермолаева — данные по каждому разлому: расстояние до населённых пунктов, предполагаемый тип мобов, время реакции. Ковригин — свяжитесь с другими округами, узнайте их статус. Даже если они не дадут людей, мы должны знать, что происходит.

Он встал. Совещание было окончено.

Игнатий тоже встал и направился к выходу. Его ноги шли автоматически, а голова продолжала работать. План распределения. Расстояния. Время реакции. Типы мобов. Технические детали, которые заполняли сознание, как песок, и не давали думать о главном.

О главном. О Валлеке. О Дархане. О человеке с кинжалами, который опустил Валлека на землю, как спящего ребёнка. О коконе, из которого что-то вышло. О том, что это «что-то» теперь где-то. Живое. Сильное. Неизвестное.

Игнатий вышел из здания на улицу. Декабрьский Петербург встретил его холодом и мокрым снегом. Небо было низким, серым, тяжёлым, как крышка гроба. Люди шли мимо — обычные люди, с сумками, с телефонами, с детьми. Они не знали. Они шли на работу, водили детей в школу, жили обычной жизнью. И из разломов, которые они не видели, но слышали, уже выходили твари.

Он достал телефон и набрал номер.

— Алло, — ответил сонный голос. — Крейц.

— Это Игнатий. Мне нужно, чтобы ты сделал одну вещь.

— Какую?

— Найди мне всё о человеке, который использует два кинжала и навык маскировки. Проверь все базы S-ранговых по миру. Не важно, сколько это займёт. Просто найди.

Пауза на том конце провода.

— Ты про того, кто убил Валлека?

— Да. Я хочу знать, кто он.

— Понял, — голос Крейца стал бодрым, профессиональным. — Сколько времени?

— Вчера.

— А⁈ Даже так… ладно.

Игнатий убрал телефон в карман и пошёл к машине. Снег падал ему на плечи и таял, оставляя тёмные пятна на куртке.

Глава 3

Я открыл глаза.

Потолок. Зелёный светящийся мох. Сталактиты. Тонкие нити, похожие на паутину. Всё то же самое. Всё на месте. Как будто ничего не произошло.

Я сидел на полу башни, привалившись к холодному камню. Тело не болело, голова не гудела, внутри не было ни дрожи, ни тошноты, ни того ощущения, как будто тебя перевернули и вытряхнули, как старый ковёр. Ничего. Абсолютно ничего.

— Ну? — раздался голос сверху.

Я поднял голову. Аранис стоял надо мной, скрестив руки на груди, и смотрел так, как смотрят на ребёнка, который только что сказал, что видел летающего слона.

— Ну что? — переспросил я.

— Ну что — «ну». Ты закрыл глаза, посчитал до одного, а потом сидел с открытым ртом тридцать секунд. Я ожидал, что произойдёт что-то… ну, хоть что-то. Молния. Вспышка. Землетрясение. Ты превратишься в орка или кусок… в общем, что угодно. А ты просто… сидел.

— Я сидел?

— Ты сидел.

Чёрт… а переобнуления? Что это тогда такое⁈

Аранис медленно моргнул. Потом ещё раз. Потом повернул голову к Жигано.

— Серый мусор.

— Я Жигано, ты, надменная белая морда, — спокойно парировал темный эльф. Или серый…

— Ты что-нибудь почувствовал?

— Нет.

— Ты вообще способен что-то чувствовать? — сощурившись, уточнил Аранис.

— Теоретически.

«Светлый» перевёл взгляд обратно на меня. В его глазах было то, чего я не видел за всё время нашего знакомства: не презрение, не усталость, не холодную оценку, а… сомнение. Аранис сомневался. Аранис, который всегда знал всё, который всегда имел план, который даже в самом херовом положении сохранял лицо стойкого воина… сомневался!

И это было настолько непривычно, что я чуть не рассмеялся.

— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим. Допустим, переобновление не произошло. Допустим, система ошиблась, передумала, зависла, или что там бывает с системами, когда они не работают как надо. Но тогда объясни мне одну вещь.

— Какую? — не понял я.

— Зачем ты меня пугал?

«Он совсем дурной? — пронеслось в моей голове. — Вот делать мне нефиг, чем эльфом пугать. Да и чем его испугаешь? Куском дерьма на плече?»

— Я тебя не пугал.

— Ты сказал: «Обратный отсчёт. Восемь. Семь. Шесть». Ты сказал: «Я могу потерять всё». Ты сказал: «Процесс необратим». Ты сказал это так, будто верил. Верил каждому слову. У тебя были другие глаза, господин. Не те, что сейчас. Другие.

Пауза.

— Ты сошёл с ума, — констатировал Аранис. — Тишина наконец-то добил твою психику. Я знал, что это произойдёт, просто не думал, что так быстро. Сколько ему понадобилось времени на это⁈ На самом деле… скажешь мне? Только честно!

— Я не сошёл с ума!

— Ты считал вслух до одного с видом человека, который прощается с жизнью, — усмехнулся ушастый.

— Это была… реакция на стресс.

— Стресс? — Аранис улыбался. Это было настолько нехарактерно, что я внутренне разозлился. — Стресс — это когда ты забыл потушить костёр. Стресс — это когда ты опоздал на ярмарку. То, что ты делал, — это не стресс. Это театральное представление. И неудачное.

«Тишина, — подумал я. — Скажи ему, что я не сошёл с ума».

В ответ, хех… тишина.

«Тишина!»

Ни звука. Ни шороха. Ни язвительного комментария, ни злого замечания, ни философской тирады. Пустота. Абсолютная, чистая, бездонная пустота, где секунду назад был голос, который не замолкал ни на минуту с момента нашего знакомства.

«Тишина?» — я подумал ещё раз, уже громче, как будто мысленный голос можно было сделать громче, если достаточно сильно захотеть.

Ничего.

— ТИШИНА! — я уже заорал вслух.

Ничего. Ни отклика, ни эха, ни даже тени присутствия. Как будто его никогда не было. Как будто я всё это время разговаривал сам с собой, а Тишина была просто галлюцинацией, побочным эффектом системы, случайным глюком, который мне почудился.

И тут меня начало трясти.

Не от холода. Не от страха. От чего-то более глубокого, более первобытного. Тишина — реальная, настоящая, не персонифицированная — была неправильной. С момента, когда этот голос появился в моей голове, он не замолкал ни на секунду. Он был постоянным, как сердцебиение. И вот теперь — ничего.

Это значило одно из двух. Либо он исчез при переобновлении, либо…

— Господин? — голос Араниса вернул меня. — Ты снова отвалился. Зрачки расширились, лицо побледнело. Что случилось?

— Тишина… — я сглотнул. — Тишины нет.

— Тишины нет? — Аранис переглянулся с Жигано. — Это хорошо или плохо?

— Я не про тишину вокруг. Я про Тишину. Голос. Сущность. Паразит. Тот, кто жил у меня в голове. Его нет.

Аранис замер. Его лицо, только что выражавшее лёгкое раздражение, стало серьёзным.

— Что значит «нет»?

— Значит «нет». Пусто. Ни звука. Как будто его вырезали.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Аранис смотрел на меня, и я видел, по его лицу, что у него я башке явно закрутились шестерёнки. Он оценивал мой ответ, анализировал его и искал объяснения. Жигано стоял рядом и смотрел в никуда, как и всегда, но даже его пустое лицо, казалось, стало чуть менее пустым.