Сирень для звёздного охотника - Си Кира - Страница 3

— Не смей взлетать без меня, — пробормотал Грэг.

Лозы на его руках чуть дёрнули, заставляя идти быстрее.

Город приближался.

Чем ближе они подходили, тем больше Грэг понимал: это не поселение, построенное среди растений.

Это были сами растения.

Дома росли из земли, раскрываясь широкими лепестковыми крышами. Мосты тянулись между стволами, как живые ветви. Окна были похожи на прозрачные капли смолы. По улицам двигались местные жители — стройные, изящные, разноцветные. Одни напоминали лилии, другие — орхидеи, третьи — тонкие полевые травы в человеческом облике.

Они останавливались, когда стражи вели Грэга мимо.

Смотрели.

Шептались.

Некоторые отворачивались от него с отвращением.

Некоторые — с любопытством.

Грэг привык к взглядам.

Но здесь взгляды были другими.

Его не оценивали как мужчину, чужака или угрозу.

На него смотрели как на того, кто вошёл в храм и ранил алтарь.

В центре города возвышалось огромное дерево с красной корой. Его ветви уходили так высоко, что терялись в золотом мареве. У корней дерева находилось здание, похожее на закрытый бутон чёрно-зелёного цвета.

Стражница указала туда.

Даже без переводчика Грэг понял.

Тюрьма.

Он хмыкнул.

— На каждой планете одно и то же. Сначала красота, потом камера.

Его ввели внутрь.

Внутри было прохладно. Стены тюрьмы состояли из переплетённых корней, плотных, тёмных, блестящих от влаги. Узкие коридоры мягко светились изнутри зелёным светом. Где-то капала вода. Где-то шевелились листья.

Грэга провели к одной из камер.

Решётка раскрылась сама — стебли разошлись, будто пальцы.

Его втолкнули внутрь.

Лозы отпустили руки.

Решётка сомкнулась.

Грэг потер запястья и осмотрелся.

Камера была почти красива.

Пол — мягкий мох. Стены — живые корни. В углу — чаша с водой, выросшая прямо из древесины. Под потолком висели бледные цветы-фонари.

Но запах был другим.

Не свободным, не влажно-сладким, как снаружи.

Здесь пахло землёй, закрытым пространством и чужими страхами.

Грэг подошёл к решётке.

Стражница стояла по ту сторону.

Он улыбнулся ей своей лучшей улыбкой — той, которая не раз открывала двери, окна и чужие спальни.

— Если у вас тут есть адвокаты, я предпочёл бы самого красивого.

Она не ответила.

Только развернулась и ушла.

Грэг остался один.

Он сел на мох, прислонился спиной к стене и посмотрел на светящиеся цветы под потолком.

— Отличное начало, Вейлор, — сказал он себе. — Прилетел на райскую планету, вдохнул воздух, сорвал цветок, попал в тюрьму. Быстрее ты влюблял в себя неприятности только в молодости.

Стена за его спиной чуть дрогнула.

Будто тюрьма слушала.

Грэг повернул голову.

— А ты не подслушивай.

В ответ один из цветков-фонарей медленно раскрылся шире.

Он рассмеялся.

Смех получился тихим, но настоящим.

Потом он вытянул ноги, закрыл глаза и снова вдохнул.

Даже здесь, в камере, сквозь запах земли и корней, пробивалась та самая нота — сирень, роса, рассвет.

Тонкая.

Обещающая.

Грэг ещё не знал, кому принадлежит этот аромат.

Но уже почувствовал, как внутри просыпается азарт.

Планета, кажется, собиралась наказать его.

А Грэг Вейлор всегда считал наказание особенно интересным, если за ним стояло желание.

Глава 2. Планета, которая пахла утром

Сначала Грэг решил, что камера дышит.

Не образно.

По-настоящему.

Стены из переплетённых корней то едва заметно расширялись, то снова сжимались, будто в глубине дерева билось огромное медленное сердце. В зелёном полумраке это выглядело почти успокаивающе, если не вспоминать, что он сидит в тюрьме на планете, где даже трава, похоже, способна дать показания против него.

Он провёл ладонью по стене.

Корень под пальцами был тёплым.

Живым.

— Ну конечно, — пробормотал Грэг. — Металлические решётки были бы слишком скучно.

Он поднялся и прошёлся по камере.

Шаг.

Поворот.

Шаг.

Поворот.

Места было немного, но достаточно, чтобы не чувствовать себя зверем в клетке. Мох под ногами пружинил, как дорогой ковёр. Светящиеся цветы под потолком давали мягкий зелёный свет. Вода в древесной чаше была чистой и пахла свежим дождём.

Тюрьма здесь была красивее, чем многие дворцы, где Грэгу доводилось ночевать.

И это раздражало.

Красота обезоруживала.

Он привык к грязным камерам, холодному металлу, запаху пота и страха. В таких местах проще злиться. Проще помнить, что ты пленник.

Здесь же хотелось лечь на мох, закрыть глаза и вдохнуть глубже.

А вот это было опасно.

Грэг подошёл к решётке. Стебли, сомкнувшиеся перед входом, напоминали гибкие пальцы. Между ними оставались узкие просветы, сквозь которые виднелся коридор.

По коридору медленно двигались стражи.

Не шагали — почти скользили. Их тела были слишком гибкими, слишком плавными, будто суставы не знали человеческой жёсткости. Листья на их плечах тихо шуршали при каждом движении. Иногда они останавливались и касались стен ладонями, словно переговаривались с самой тюрьмой.

Грэг смотрел на них и пытался понять этот мир.

Цветы здесь были не украшением.

Деревья — не древесиной.

Корни — не просто корнями.

Всё вокруг было частью чего-то большего. Связи, организма, памяти. Он сорвал один цветок, а равнина застонала так, будто он отрезал палец живому существу.

Он опустил взгляд на свои ладони.

Сок того цветка давно высох на пальцах золотистой плёнкой. Грэг потёр кожу, но след остался.

— Отлично, — сказал он. — Теперь я ещё и меченый преступник.

За решёткой кто-то тихо засмеялся.

Грэг поднял голову.

В коридоре стояло маленькое существо ростом ему по пояс. Оно было похоже на ребёнка, но Грэг уже не доверял человеческим меркам на чужих планетах. Узкое лицо, большие янтарные глаза, волосы из тонких голубоватых лепестков. На плечах — короткая накидка из зелёных волокон.

Существо держало в руках деревянный поднос.

— Ты говоришь сам с собой, чужак? — спросило оно.

На этот раз переводчик не висел на запястье Грэга, но слова прозвучали прямо в голове — мягко и чуть влажно, как капли на листьях.

Он удивлённо прищурился.

— А ты говоришь без переводчика.

— Тюрьма переводит, — ответило существо.

Грэг посмотрел на стены.

— Она ещё и это умеет?

— Она умеет многое. Особенно слушать.

— Замечательно. Значит, приватности у меня нет.

Существо подошло к решётке. Стебли немного разошлись, пропуская поднос внутрь, но не настолько, чтобы Грэг мог выйти. На подносе лежали плоды — круглые, золотистые, с тонкой кожицей, покрытой каплями сока.

— Еда, — сказало оно.

— Отравленная?

Существо моргнуло.

— Зачем кормить тебя, если хотим отравить?

Грэг задумался.

— Рационально.

Он взял один плод, понюхал. Пахло мёдом, зелёным яблоком и чем-то пряным. Слишком хорошо для тюремной пищи.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Тил.

— Ты охранник?

— Садовый помощник.

— Это вроде тюремного слуги?

Тил нахмурился.

— Я помогаю тому, что растёт.

— А я, видимо, то, что пока не растёт.

Тил снова засмеялся.

Грэг откусил плод.

Вкус ударил по языку — сладкий, свежий, прохладный. Сок потёк по пальцам. На секунду ему показалось, что он снова стоит на равнине под зелёным небом, вдыхает влажный воздух, слышит звон прозрачных цветов.

Он прикрыл глаза.

Плод был прекрасен.

Чёрт побери, здесь даже тюремная еда была соблазнительной.

— Осторожно, — сказал Тил. — Если съешь слишком быстро, начнёшь видеть сны Цветущей.

Грэг открыл глаза.

— Сны чего?

— Цветущей. Планеты. Матери корней. Той, чьё тело ты ранил.

Грэг медленно опустил плод.