Папа, где ты был? (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 17

— Пожалуй, двойной «Эспрессо». И вон то имбирное печенье в форме сердца.

— Отличный выбор.

Бариста медленно делает мне напиток, а я стою, опираясь на барную стойку и все выглядываю Куропаткину.

Но ее нет. Что ж, поразим Елену Николаевну в ординаторской.

Я забираю заказ на картонной подставке и отправляюсь в больницу.

Захожу в холл, здороваюсь с девочками из регистратуры, поднимаюсь на второй этаж. В ординаторской оживленно. Я здороваюсь с коллегами и бережно ставлю кофе и печенье на стол.

В тот же миг ловлю на себе взгляд нашего второго анестезиолога Ольги Астаховой. Красивая и хищная, Оля поглощает меня взглядом так, будто я — самый лакомый десерт в ее меню. Эта свое не упустит. Не люблю я таких. Мне бы кого попроще, чтобы можно было вечером вдвоем на диван забраться, сериал посмотреть. С собакой все кусты обойти. Съесть что-то запретное и вкусное, а потом весело смеяться. Оля не такая. В общем, птица она дивная, но не моего полета.

— Олег Григорьевич, доброе утро! — улыбается мне Астахова. И все в ординаторской вдруг замолкают. Ведь сразу такое ощущение, будто солнце выглянуло из-за туч.

— Доброе, — киваю слегка рассеянно. — А вы сегодня почему здесь, Оля?

— Так мы с вами теперь в одной смене работаем, Олег Григорьевич, — Астахова тянется к печенью в форме сердца тонкими пальцами и изящно ломает его ровно напополам. Красиво, с хрустом откусывает свою половинку и смотрит на меня так проникновенно, что я напряженно сглатываю.

— Не понял? А Елена где? — уточняю обескураженно.

— Елена Николаевна с вами больше не работает. Я за нее.

Глава 25. Олег Тихонов

Я стою посреди ординаторской и растерянно созерцаю красивую Олю Астахову.

— То есть, как это не работает? — уточняю изумленно.

— Перевелась в другую смену. Да вы не волнуйтесь, Олег Григорьевич! Я хороший специалист. Не пропадем, — успокаивает меня она и с чувством накрывает мою руку своей, с аккуратным маникюром.

Я хмуро таращусь на ее лапку. У меня такое чувство, что мне только что плеснули в сердце серной кислотой. Куропаткина плеснула, чтоб ее! А ведь я вместе с Михалычем пол ночи с ее колымагой провозился, чтобы она нормально работала!

— Кстати, я тут переехала на новую квартиру, — врывается в мой пылающий досадой внутренний мир звонкий голос Оли. — Сегодня вечером праздную новоселье. Приглашаю всех коллег. Начало в восемь, заглядывайте на огонек. Все будет по-взрослому — танцы, веселье.

— Я подумаю, — цежу с прохладцей.

А сам подхожу к окну и сминаю поднос вместе с ужасным горьким кофе, который предпочитает Куропаткина. Швыряю его в урну.

Рабочий день поглощает нас без остатка. Планерка, пациенты.

Мы окунаемся в работу. О Куропаткиной я почти не думаю. Но когда в процессе операции поднимаю взгляд и вместо голубых глаз наталкиваюсь на карие глаза Астаховой, что-то взрывается внутри меня протестом. Как будто теперь, когда в операционной нет голубых глаз Куропаткиной, меня лишили кислорода.

Когда я выхожу из операционной, в телефоне нахожу одинокое сообщение от сына:

«Папа, тебя вызывают в школу. Классная сказала, что для серьезного разговора»

Я хмурюсь. Что еще за серьезный разговор?

«А что серьезного ты натворил?» — уточняю в ответном сообщении.

«Мы с Медведем сегодня сильно подрались»

«Из-за чего?»

«Из-за Кати. Он ее обзывал и сбросил со стола все ее принадлежности. Я ему порвал дорогую толстовку. Я не хотел, она сама порвалась»

Я морщусь. Что за невезенье? Придется извиняться перед задирой Медведем? А ведь я уверен, он тоже хорош.

«Медведь сказал, что ты отправишь меня обратно в детдом, а Лютика усыпят, потому что его мама говорит, что таким некрасивым собакам нет места в мире», — летит новое сообщение.

Я провожу по лицу рукой. Так, мой сын подрался с самым гадким мальчиком в классе из-за дочки Куропаткиной? Веселое же приключение меня ждет.

«Ты же этого не сделаешь?»

«Ваня, хватит писать ерунду. Лучше напиши, где меня будет ждать классная руководитель?»

«Она до вечера в кабинете номер триста пять, на третьем этаже»

«А зовут ее как?»

«Вероника Семеновна, пап! Я же тебе сто раз говорил. На всякий случай — я учусь в шестом классе «Б». Собрание сегодня вечером, в шесть. А день рождения у меня завтра»

Я вздыхаю. Что дарят детям на день рождения? Шарики? Игрушки? Торты? Но ведь ему не три. Двенадцать!

«Передай Веронике, что я приеду на собрание, там и поговорим. Раньше никак, у нас тут больница скорой помощи, между прочим», — сочиняю ответ.

«Хорошо, пап. А можно, Катя к нам поедет уроки делать? Мы Лютика выгуляем, обещаю!»

«Зачем к нам?» — я на миг теряюсь. Еще мне дочки Куропаткиной в квартире не хватало.

«Так у нее в квартире теперь Колобок живет. Он нас не пустит. Лафа закончилась, как раньше уже не будет», — поясняет Ваня.

И тогда я сдаюсь. Лучше уж пусть дочка Куропаткиной будет в моей квартире, чем мой сын на одной территории с Колобком.

«Хорошо. Только там холодильник пустой, наверное. Пиццу закажите, сможете?»

Холодильник пуст, потому что женщина, которая приходила ко мне убираться и готовить, сбежала, как только увидела страшную морду Лютика на пороге. Больше она у меня не работает. А новую найти я не успел.

«Конечно, сможем, пап! А можно две?» — летит новое сообщение от сына.

«Можно. Напишите мне, я сам вам закажу».

«Спасибо, папа!»

— Олег Григорьевич? — слышу звонкий голос Оли Астаховой у себя над ухом и возвращаюсь в реальность.

— М-м-м?

Ее аккуратные лапки с маникюром призывно скользят по моему плечу.

— Ну, так что, сегодня вечером у меня?

Она ловко заталкивает мне в карман халата сложенную вдвое бумажку.

— Там мой адрес. Не опаздывайте, будет весело. Ребята заказали бенгальские огни, будем загадывать желание на моей новой лоджии!

Я аккуратно снимаю лапку Астаховой со своего плеча.

— Да не могу я, Оля. У меня родительское собрание в шесть. Сын подрался с каким-то хулиганом, придется разбираться.

— Так у нас начало в восемь. Улетная вечеринка исключительно для взрослых! Как раз успеете.

— А Куропаткина будет? — уточняю осторожно.

— Нет, что вы! Таких, как она, я не приглашаю. Куропаткина к-хм… как бы это сказать? Не впишется в мой новый интерьер.

Я рассеянно киваю.

— Согласен, эта не впишется.

Оля улыбается.

— Ну, вот, видите, здесь мы с вами пришли к единому мнению.

Я вздыхаю. Выхожу на улицу, купить себе обед в «Кулинарии», что расположена через дорогу. Там и суп в контейнере можно приобрести, и салат, и даже котлету с картофельным пюре.

Взгляд против воли скользит по парковке. Корыта Куропаткиной нет.

Значит, успела забрать машину?

Михалыч приветливо машет мне из своей будки охранника.

— Забрала? — уточняю угрюмо.

— Забрала, забрала, — кивает он. — Вот радости-то ей будет, когда поймет, что машина сама починилась!

Я пожимаю плечами и ускоряю ход. Не уверен, что Куропаткина настолько разбирается в машинах, чтобы что-то понять.

Прохладный ветер забирается под пальто, подгоняя вперед. В груди по-прежнему жжет так, будто туда плеснули ядом. Угораздило же меня увлечься странной сотрудницей в эту осень. И ведь не хочется совершенно идти на вечеринку для взрослых к Астаховой! Если бы она подкатила ко мне пару недель назад, я бы раскрутил ее на все, не глядя. Таких трофеев, как Астахова, у меня полный сервант. Они легки на подъем и с ними приятно иметь дело.

А сейчас… Боюсь, что я, как и предательница Куропаткина, не впишусь в ее новый интерьер.

Глава 26. Елена, то же утро

Катюша убежала в школу, а я сижу на кухне, подсчитываю в уме остатки зарплаты, прикидываю, хватит ли на ремонт машины, которая накануне отказалась заводиться. Считаю и хочется плакать от отчаяния — денег, как всегда, впритык.