Нарушенная клятва - Чейз Ева - Страница 58

Неужели у нее, как и у меня, были пугающие способности, которые она хотела держать при себе?

Пока я ее исцелял, то с физической точки зрения не почувствовал ничего необычного. Но я сомневался, что вообще мог бы это почувствовать.

– Это не имеет значения, – прорычал Джейкоб, вскакивая на ноги. – Мы облажались. Я облажался, причем так сильно…

Его слова заглушил звук вырываемых из почвы корней. Подхваченное его силой, одно из оставшихся деревьев оторвалось от земли и стало кружиться над полем.

Дрей напрягся.

– Дому еще может понадобиться…

Я не слышал, что он потом сказал, потому что в этот момент веки Ривы затрепетали и распахнулись, открывая мне две ярко-карие радужки.

Глава 30. Рива

Все болело.

И это не преувеличение. Болели грудь, ребра, живот и голова. Мое плечо, бедро и колено – все было охвачено глубокой болью, которая с каждым вдохом то усиливалась, то ослабевала.

Даже в ушах покалывало. Большие пальцы на ногах пульсировали. А в гребаный мизинец словно воткнули целый ворох иголок и булавок.

Какого черта… где я?

Моргнув, я обнаружила, что смотрю на Доминика. Его красивое, окутанное тенями лицо исказилось от беспокойства и напряжения. Ночное небо за его спиной усеивали звезды.

Я лежала на спине. Трава щекотала тыльную сторону моих обнаженных рук. Воздух холодил влажные пятна на моем торсе и ногах.

Доминик поднял руку, которая лежала у основания моего горла. Что-то переместилось по моему животу – что-то тонкое и жилистое… похожее на то, что я увидела у Дома за плечами.

В лунном свете очертания расплывались, но я различила ряды присосок вдоль нижней стороны этих штук. Я снова моргнула, но картинка не изменилась.

Из верхней части спины у него росли два щупальца.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Голос прозвучал словно скрип:

– Когда ты успел стать осьминогом?

Доминик застыл. Я почувствовала, как он от меня закрывается, и вдруг на меня волной накатили воспоминания о том, что произошло прямо перед этим.

Сельский дом. Мы с Андреасом в подвале. И после… все, что они сказали… все то, чего я не осознавала…

Я закрыла глаза и снова погрузилась в физическую боль, которая почему-то ощущалась не так мучительно, как волна тоски, которая готовилась поглотить весь мой разум. И вдруг Дом ответил на мой вопрос:

– Уже около трех с половиной лет. Мы все изменились.

Его голос был напряженным, но ровным, и в нем не слышалось враждебности. Фрагменты головоломки начали складываться воедино.

Вот что он постоянно прятал под пальто, вот чем хватал хранителей, когда они напали на нас в коттедже на кампусе. Вот что он не хотел мне показывать.

– Что?.. – прохрипела я, не в силах до конца сформулировать вопрос.

Доминик опустил руку мне на грудь:

– Я тебя исцеляю. Ты… ты довольно сильно ударилась. Я лечу тебя так быстро, как только могу, но работа еще в процессе.

Когда я снова открыла глаза, то его веки уже опустились. Сквозь меня устремилась волна тепла – отчасти в области груди, где прижимались его пальцы, но в основном от щупальца, лежащего поперек моего живота.

Это ощущение распространялось по моей плоти. Если прежде его целительная энергия была потоком, то теперь стала рекой, текущей через каждую трещину и порез, которые следовало срастить.

Другое щупальце – то, что не обвивалось вокруг моего живота – устремилось к… ближайшему деревцу. Кончик обвился вокруг тонкого ствола.

Его ветви обвисли, и дерево склонилось к земле. Кора потемнела, будто пораженная гнилью.

Должно быть, Доминик заметил мой взгляд.

– Энергия должна откуда-то исходить. Все так или иначе уравновешивается.

О. Я видела, как он собирал цветы и сорняки – вероятно, использовал их для получения целительной энергии.

Когда я снова переключила внимание на него, то увидела, что щупальца, дугой проходящие над его плечами, увеличились. Совсем немного – может быть, на полдюйма, – но мне не могло показаться. Они как будто чуть сильнее вылезли из его кожи.

– Они растут, – пробормотала я.

Дом издал отрывистый смешок:

– Да. Когда я использую свою силу.

Меня молнией пронзило осознание. Вот дерьмо.

– Вот почему ты не хотел… ты не обязан. Ты не…

Свободной рукой он взял мою ладонь – осторожно, чтобы не спровоцировать новую боль в еще хрупких суставах.

– Все в порядке, Рива. Ты в этом нуждаешься. Я рад, что могу это сделать.

Он понизил голос:

– Я рад, что ты все еще с нами.

Я нуждалась в этом из-за… из-за поезда. Мое последнее воспоминание с ревом всплыло на поверхность, и я инстинктивно вздрогнула, как будто снова ощутила тот удар.

Послышались шаги.

– С ней все в порядке? Не делай ничего, что может причинить ей боль.

– Я знаю, – почти прорычал Доминик.

Я перевела взгляд с него на другого парня, оказавшегося в пределах моего ограниченного обзора.

На меня сверху вниз смотрел Джейкоб с напряженным выражением лица. Его обычно холодные глаза горели так, словно в них бушевало пламя. Он так сильно сжал руки в кулаки, что на них начали проступать вены.

Я отвела взгляд. Сердце забилось быстрее, отчего в груди появились новые отголоски боли. Я не хотела… не хотела видеть его, говорить с ним, иметь дело со всем его дерьмом.

Джейкоб разочарованно застонал, а затем раздался такой хруст, точно ветер надломил сухую ветку. Где-то за пределами моего поля зрения выругался Андреас, и послышался шорох шагов по траве.

– Это не может так продолжаться. Успокойся, мать твою.

– Как я должен успокоиться, когда она…

Издалека раздались еще чьи-то шаги, и вскоре я услышала задыхающийся голос Зиана:

– Я принес три бутылки воды – абсолютно полные.

Он замолчал.

– Она очнулась?

Я не была уверена в том, что хочу видеть Зиана или говорить с ним. Я снова закрыла глаза, погружаясь в болезненную темноту своего тела.

– Дай Дому одну бутылку, – сказал Андреас. – Он уже на пределе. Может быть, Риве тоже стоит попробовать попить.

– Я не знаю, полностью ли восстановился ее желудок и… все, что с ним связано. Она получила довольно сильный удар по всему боку, – неуверенно заметил Доминик.

Ему ответил Джейкоб. Меня это злило.

– Тогда вылечи ее до конца.

– Он старается изо всех сил, – огрызнулся Андреас. – Почему бы тебе не заняться чем-нибудь более полезным, чем вырывать деревья?

По шороху ткани и движению воздуха я поняла, что Андреас опустился на колени с другой стороны от меня, напротив Доминика. Я определенно не желала смотреть на него – не желала думать о той уязвимости и страсти, которые перед ним раскрыла, в то время как его единственной целью было добыть информацию.

Я больше так не могла. Да, пережить смертельное столкновение с поездом мне больше не хотелось, но один факт остался неизменным.

Если пробуду со своими парнями еще немного, то либо они меня сломают, либо я их. Возможно, и то, и другое одновременно.

Я им не нужна. Зачем мне вообще здесь оставаться?

Рука Доминика, лежащая у меня на груди, вдруг обмякла. Поток тепла исчез, но я поняла, что боль и вполовину не такая сильная, как когда я только очнулась. В целом я чувствовала себя не намного хуже, чем в последние несколько дней, потому что до этого яд Джейкоба буквально разъедал меня изнутри.

Как будто почувствовав эту мысль, Дом провел пальцами по моему лбу, убирая с глаз выбившиеся пряди волос:

– Я вывел весь яд. Об этом больше не беспокойся.

Наверное, он и сам был рад, что ему больше не придется с этим разбираться. Хотя, если он злился из-за того, что от выведения токсина у него росли щупальца, которые он так старательно скрывал, то ему стоило направить свой гнев на Джейкоба, а не на меня.

Отчасти мне хотелось провалиться сквозь землю и никогда не возвращаться, но я понимала, что эта стратегия не сработает.