Волчий клан 2 (СИ) - Муллагалеев Валерий - Страница 51

Наряд мог бы показаться шутовским, если бы не суровое лицо матерого солдата.

— Капитан Лютиков. К Рюминым, — сказал я.

Упоминание одного из самых влиятельных родов дома Огня заставило охранника поднять брови и воздержаться от лишних реплик. Он на минуту отошел в кабинку у ворот, вернулся с угрюмым выражением лица.

— Списков на ваше имя не поступало. Всего доброго, ваше благородие.

Его «всего доброго» звучало холодно и слегка пренебрежительно. Если бы он сказал «пошел на хрен», интонация могла бы остаться прежней и подошла бы идеально.

Я не стал спорить. Такие здесь правила. Знай они, что я еще и волколак, разговор бы вообще не состоялся.

Без лишних слов я ушел от ворот. Прошел сотню шагов по дороге к городу, а затем свернул в сторону и снова направился к кварталу, но не к воротам. В надвигающихся сумерках меня было не различить, тем более в темно-сером мундире.

Стены квартала были всего пару метров в высоту. Все-таки это не военная оборонительная стена, а скорее забор. Разве что высокие остроконечные пики должны были отпугнуть желающих перелезть…

Нет, не только. Принюхавшись, я почуял вдоль забора тонкий магический след. Словно между острыми наконечниками штырей плясали тонкие дуги разрядов. Я их не видел, но чувствовал запах озона, ностальгии и шампанского — такие у меня возникали ассоциативные ряды к неопределенному запаху магии.

Никто не перелезет через такой забор незамеченным. Кроме меня.

Чувствуя себя пацаном, пробирающимся в женское общежитие после комендантского часа, я отошел от забора на десяток метров.

Неторопливо снял волчье кольцо и убрал в карман. Расстегнул воротник рубашки, ослабил ремень.

Ядро вспыхнуло в груди, реки Ярости хлынули по жилам, преобразуя тело во вторую форму.

Правую руку дернуло в сторону, кости заломило, кисть увеличилась вдвое, высунулись когти. Меня развернуло влево, и с хрустом преобразилась вторая рука.

Я с готовностью отдался следующей волне и выгнулся дугой, чувствуя, как трещат грудные мышцы, раздуваются, вздрагивают в стальной судороге. Немного не рассчитал — петли рубашки натянулись, одна пуговица оторвалась и выстрелила вперед.

Ноги стали длиннее, мышцы зазвенели от сокрытой в них силы.

Лицо с хрустом вытянулось в волчью морду. Длинный язык облизнул ряды клыков. Угол зрения изменился, картинка перед глазами исказилась остроконечным конусом, охватывая пространство по бокам.

Зрение слух, обоняние — все стало НАСТОЯЩИМ. Я припал к земле, с наслаждением втянул воздух.

Давно я не превращался в этом мире. В Бездне обостренные чувства были издевательством и мучением, а здесь… Я вдохнул полной грудью, распростер руки и довольно вывалил язык. Чудесно.

Я перевел взгляд на забор с его смешной высотой и наивной линией магической сигнализации.

Разбежавшись, я взмыл в воздух. Забора даже не коснулся — приземлился уже по другую сторону, перекатился в мягкой траве. В яростном порыве пробежал вперед пару сотен метров, держась в густой тени аллеи.

Увы, придется вернуть человеческую личину, иначе любой местный прохожий завопит и начнет трубить тревогу. А я вообще-то хочу сделать даме сюрприз!

Надрессированное Ядро повиновалось без привычного ворчания — надо, значит, надо.

Я вышел на центральную улицу уже в приличном виде. Лишь расстегнутая до середины груди рубашка выдавала недавнее превращение, да еще пахло от меня волчьей шерстью и терпким запахом глубинного зверя, какой оставляет Ярость.

Но последнее вряд ли мог заметить простой человек. Я усмехнулся. Услышал бы любой маг, что его назвали простым человеком — вызвал бы полицию!

За каждым из особняков чувствовалась власть и сила магии его владельцев. Даже сама уличная дорога, протянувшаяся между респектабельных особняков, была вымощена красной яшмой. Плитки была подогнаны так ровно, что создавалось впечатление не дороги, а площади в центре города.

Уже зажглись фонари. Чистое бездымное пламя давало ровный желтый свет.

Особняк Рюминых я нашел по светящемуся фонтану из жидкого пламени. Только у них был такой.

Я потянул носом воздух и улыбнулся. Инесса была дома. А еще в особняке на другой стороне улицы жарили к ужину свиные отбивные, но это уже лишняя информация…

Я свернул на дорожку между живой изгороди, ведущую ко входу в особняк Рюминых.

От нажатия на дверной звонок из-за двери донеслась приглушенная мелодия колокольчиков. Мелодия красивая, но жалкое подобие той, что играла в моей груди. Предвкушение сладостной встречи обжигало.

Дверь открыл дворецкий. Себастьян, кажется.

— Добрый вечер, господин, — сказал он. — Кто вас ожидает?

— Я пришел к баронессе Рюминой.

Себастьян внимательно на меня посмотрел. Взгляд был вежливым, но все-таки назвать это иначе, чем «смерил взглядом», нельзя.

Он явно искал показательные элементы гардероба, и результат оказался отрицательным. Видать, он не запомнил меня, когда Инесса привела меня к графу. Тем не менее, я оказался на пороге дома, а в квартал, как известно, кого попало не пускают.

— Как вас представить ее сиятельству? — спросил Себастьян.

— Волк, — улыбнулся я.

— Вы изволите шутить?

— Она поймет.

— И все-таки я должен спросить ваше имя, господин.

— Не беспокойтесь, Себастьян. Если баронесса не пожелает спуститься, я тут же уйду.

Он бросил на меня чопорный взгляд, коротко кивнул и закрыл дверь.

Конечно, я был не вполне откровенен. Если по какой-либо причине Инесса не спустится, я влезу в окно ее комнаты. Возможно даже в третьей форме, потому что Ядро в моей груди бесновалось в предвкушении, а утихомиривать его я не собирался.

Обостренным слухом я расслышал в глубине особняка тонкий возглас. Раздался топот. Всего через несколько секунд дверь распахнулась.

Инесса вытаращилась на меня. Лицо застыло как маска.

Я улыбнулся уголком рта.

— Все хорошо, можете идти, — ровным, но чуть хриплым голосом сказала она Себастьяну.

Сделала шаг на крыльцо, закрыла за собой дверь.

И тут ее прорвало. Она прерывисто вздохнула, голубые глаза блеснули от слез.

В следующий миг она метнулась на меня как огненный шар, как комета. Прыгнула обхватила руками и ногами. Я даже сделал несколько шагов назад, чтобы не упасть. Подхватил ее, но она и без того держалась крепко.

Она целовала мое лицо, не попадая в губы. Обожгла горячим дыханием, смешанным с урчанием, пустила в ход язык. И это я — зверь⁈

Я прижал ее голову к себе, придушил в долгом поцелуе.

— Шестьдесят четыре дня, — проговорила она с неопределенным набором эмоций.

— Я справился, — сказал я. — Победил Челищева.

— Да понятное дело! — выдохнула она между поцелуями.

Я покосился на дверь, на особняк. И попятился с висящей на мне Инессой в сторону сада. С хрустом прошел через живую изгородь, натоптал на какой-то клумбе. Мы углублялись в темные аллеи.

Сделав вид, что споткнулся, я упал на мягкую траву, увлекая Инессу за собой. Руки мои скользнули по ее спине вниз. Инесса захихикала.

Я снова обнял ее и хотел было перевернуться, подмять под себя, но она вдруг высвободилась из моих рук, извиваясь как змея. Глянула на меня с хитрой улыбкой. Вскочила — и побежала вглубь сада, на ходу скидывая туфли.

Я — за ней.

Впереди показалась каменная беседка.

Инесса бежала со всех ног, я слышал ее сбитое дыхание и обрывки стонов. Я был так близко, что кончики ее рыжих волос касались моего лица. Уверен, она чувствовала мое дыхание: платье было с открытой спиной, и между лопаток на гладкой белой коже выступили мурашки. От моего рыка Инесса сдавленно пискнула.

Я дал ей добежать до беседки. Рядом с ней Инесса упала на четвереньки и поползла в тень между беседкой и зарослями. Мельком оглянулась — как раз в тот момент, когда я ухватил ее за бедра и рванул к себе.

Подол ее платья будто загорелся на краю и пополз вверх, но замер, чуть-чуть не дойдя до ягодиц. Лоскут красной иллюзорной ткани трепетал как последний лепесток на цветке.