Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ) - Шевцова Наталья - Страница 14

– Аннет! Прости, что опоздал! – закричал он с порога. – Просто Грета у меня такая соня! А потом она решила, что ей обязательно нужно позавтракать всеми соседскими геранями, а поо... – в прямом смысле слова, остолбенев на пороге кухни, он осёкся на полуслове, его глаза округлились, а рот приоткрылся. – Ух ты-ыыыы...

Его взгляд медленно скользил по помещению, и в расширенных от восторга глазах отражалось чистое, детское благоговение. Затаив дыхание, он смотрел не на еду или даже сладости, а на несметные богатства… Сначала его глаза остановились на центральном столе, где, подобно волшебному замку из детской сказки, возвышалась скреплённая блестящими нитями золотистой карамели гора профитролей. Затем его взгляд переметнулся к тортам: к «Захеру», шоколадная глазурь которого блестела, подобно черному зеркалу, к украшенному белоснежными кремовыми розочками и оттого ещё более похожему на воздушное облако, трёхъярусному «Наполеону», к «Медовику, от которого исходил такой аромат, что, рот мгновенно наполнялся слюной. Затем его глаза жадно впились в полки, на которых теснились ряды эклеров с разноцветной глазурью – фисташковой, клубничной, кофейной, а также плетенные корзины с ещё хранящими тепло печи круассанами, подносы с наполненными ягодным кремом песочными корзиночками, и выстроенные как солдатики на параде, целая армия макарунов всех цветов радуги.

Он был в раю…

И ослепленный его великолепием совершенно забыл о том, что… грешен, ибо буквально пару секунд назад цинично и нагло оболгал бедную несчастную животинку! Приоткрыв тем самым дверь в преисподнюю…

Из которой за ним явился рогатая демоническая сущность с жёлтыми глазами-щёлочками и укоризной во взгляде: «Как ты мог?.. Как ты мог?.. Я ведь тебе верила… Наивная я! Доверчивая… Меня так легко обмануть!

– МЕ-Е-Е-Е! – изгоняя его из рая, протрубила сущность в адский горн и ломанулась, как и заведено у демонических сущностей, крушить, ломать и рушить.

– Грета, нет! Стой! – раскинув руки и ноги звездой, Ивко загородил собой дверь. – Мы же договаривались, что ты ведешь себя как воспитанная коза!

– МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е?!! – «Договаривались?!! Ты это сейчас серьёзно?!!» – возмущение оскорбленной невинности было столь велико, что от него задребезжали стёкла в витрине.

Демоническая сущность отступила на три шага, опустила голову и начала бить копытом о деревянный пол, точь-в-точь как разъярённый бык на корриде. Только вместо красной тряпки перед ней маячил растерянный Ивко в мятой рубашке, он же обидчик, он же великий грешник, место которому в аду!

– Грета, давай поговорим об этом спокойно... – начал было мальчишка, но посланница преисподней уже пошла в атаку…

– МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!! – врезалась коза в него с разбегу – не слишком сильно, скорее воспитательно, но достаточно убедительно, чтобы он покачнулся.

Ивко вцепился в дверной косяк обеими руками, продолжая изображать живой барьер.

– МЕ! «Лжец!» – ткнула оскорбленная животинка его рогами в живот. Опять же не сильно, а, просто запугивая. – МЕ-МЕ! «Предатель!» – боднула в бедро. – МЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е?! «Так говоришь, это я проспала?!» – попыталась она протиснуться под его рукой.

Ивко извивался как акробат, пытаясь одновременно удержаться в дверном проёме и увернуться от справедливого козьего возмездия. В какой-то момент Грета ухитрилась просунуть голову между его ног, и бедный мальчишка оказался верхом на козе задом наперёд.

– Грета! Это нечестно! – взвизгнул он, судорожно хватаясь за дверную раму. – Грета, но ты же воспитанная коза!

Коза сделала вид, что собирается войти в кухню вместе с наездником, и Ивко в панике сполз с её спины, снова загораживая проход.

– Ладно, ладно! – сдался он, тяжело дыша. – Это я проспал! Я! А не ты!

Исчадие ада, хотя нет уже коза Грета остановилась, подняла голову, посмотрела на него с достоинством восстановленной справедливости, фыркнула что-то вроде «то-то же» и величественно отступила на шаг, позволяя ему наконец-то нормально встать и… посмотрела на меня.

Взгляд жёлтых глаз-щёлочек изменился. В нём больше не было демонического огня и жажды мщения. Теперь в нём читался холодный, трезвый расчёт. Она, как опытный оценщик, окинула взглядом сначала меня, а затем прилавки, на которых покоились плоды моих утренних трудов. Её ноздри трепетно дрогнули, улавливая аромат свежей выпечки.

– Ме-эээээ?..

Это её «ме-ээээээ» на этот раз прозвучало не как боевой клич, а как приглашение к деловым переговорам. «Итак?.. Какова будет компенсация пострадавшей мне за моральный ущерб?»

Вслед за чем, демонстративно обойдя Ивко по широкой дуге, словно он был грязной лужей, в которую она опасается ненароком вступить (мальчишка удрученно шмыгнул носом и протянул к ней руку, чтобы погладить, но натолкнулся на такой одновременно ледяной и презрительный взгляд, что его рука сама собой опустилась), Грета сделала несколько шагов в мою сторону и остановилась у подноса с песочными корзиночками, украшенными ягодами, и многозначительно потянула носом. Облизнулась. И снова посмотрела на меня, мол, ну ты поняла…

– Даже не думай! – отрицательно покачала я головой, и дабы придать своим словам больший вес, ещё и пальцем погрозила.

Ответом мне стал взгляд, исполненный столь оскорблённого достоинства, что я невольно стушевалась и начала оправдываться:

– Нет-нет, ты не поняла, Грета! Дело не в том, что мне жалко! Совсем нет, Грета! Просто… это… это… же не козья еда! Тут сплошной сахар, крем, песочное тесто… У тебя от них животик разболится! А кто тебя потом лечить будет? Ивко? – я посмотрела на всё ещё стоящего в проёме мальчишку, который под моим взглядом снова шмыгнул носом. – Он бы конечно с удовольствием, но скоро открытие и он будет занят. И я тоже буду занята… Я же за тебя переживаю, Греточка! Ну не могу, не могу я дать тебе то, что тебе навредит. Это будет совершенно безответственно с моей стороны! Может, лучше морковку? У меня есть очень сочная морковка!

Коза фыркнула, насколько позволяла её шея, высоко задрала подбородок, смерила меня взглядом миллиардера, которому предложили обменять его 150-метровую яхту класса Lürssen[1] на резиновую лодку, после чего, издав короткое, но при этом в высшей степени презрительное «Мэ!», демонстративно развернулась на сто восемьдесят градусов и с видом аристократки, не желающей тратить своё драгоценное время на мелочных и жадных людишек, гневно и очень-очень выразительно подергивая хвостом, прошествовала к задней двери.

Сделав вид, что я в упор не вижу того, что левое ухо и желтый глаз «оскорбленной и униженной» весьма красноречиво косят в мою сторону, я кивнула Ивко, мол, бегом, открой дверь Её Сиятельству.

– Ага, сейчас, – закивал подобно китайскому болванчику малец. – А можно я ей яблок дам, тех, что в кладовке?

Коза замерла на середине шага, одно копытце так и осталось висеть в воздухе. Ухо её задергалось часто-часто.

– Можно, конечно, – кивнула я. – И морковку тоже положи, на всякий случай. И…

Да, я всё же поддалась на козий шантаж. Да, вот такая я нестойкая.

– … аккуратно сними с нескольких пирожных ягоды малины, вишни, земляники, черники и ежевики и угости Грету.

Начавшая было движение коза снова застыла. Затем медленно, очень медленно, с достоинством королевы, соизволившей принять подношения от провинившегося подданного, повернула голову, посмотрела на меня через плечо и милостиво-снисходительно кивнула. Правда, столь старательно создаваемое ею впечатление величайшего одолжения несколько испортил радостно завилявший хвост.

– Иди уже! – пряча улыбку «послала» я козу.

– Куда? – тут же весело поинтересовались у меня. И нет, это была не коза. И даже не волшебная книга рецептов, а София, в руках которой была большая корзина.

– Привет, – улыбнулась я. – Это я не тебе, а Грете.

Услышав своё имя, в очередной раз пришедшая было в движение коза снова замерла. Она заинтересованно обернулась и окинула Лилиан долгим, оценивающим взглядом. И таки нашла кое-что интересное. В её жёлтых глазах мелькнула лукавая искорка. Она сделала шаг к Софии и ткнулась носом в её корзину, шумно втянув воздух…